Институт
Шрифт:
– Слишком уязвимы, – произнес Люк. – У них случилась перегрузка, как от тех гнусных уколов.
Остальные кивнули.
– Я уверена, они умерли, глядя на точки, – прошептала Хелен. – Ужасно!
Люк ответил детским восклицанием, над которым взрослые цинично посмеиваются, и только дети могут по-настоящему его понять: Так нечестно! Нечестно!
Да, согласились они. Нечестно.
Кружок распался. В пронизанной лунным
Джордж: Что теперь, Люкки?
– Тим придумает, – ответил Люк. Хотелось верить, что это правда.
Чед повел их за развалины, Стэкхаус и повар Дуг понуро плелись следом. Сзади шел Тим, держа пистолет. Люк и его друзья замыкали шествие. Сверчки, смолкшие на время катаклизма, снова застрекотали.
Чед остановился на краю асфальтовой дороги, где были припаркованы полдюжины автомобилей и три-четыре пикапа, в том числе небольшой грузовой фургон «тойота» с надписью «МЭН ПЕЙПЕР ИНДАСТРИЗ» на боку. Чед указал на него:
– Годится, сэр?
Тим решил, что годится, по крайней мере для начала.
– А что с ключами?
– Служебными машинами пользуются все подряд, так что ключи оставляют под козырьком.
– Проверишь, Люк? – попросил Тим.
Люк пошел к машине, остальные дети – за ним: они не хотели расставаться ни на секунду. Люк открыл водительскую дверцу и опустил козырек. Что-то выпало ему в руку. Он протянул Тиму ключи.
– Отлично, – сказал Тим. – Теперь откройте заднюю дверцу. Если внутри что-нибудь есть, выбросите.
Рослый мальчик по имени Ник и другой, поменьше, Джордж, выбросили из фургона грабли, мотыги, ящик с инструментами и несколько мешков удобрений для газона. Стэкхаус тем временем сел на землю и уткнулся лбом в колени. То была поза полной обреченности, но Тим не испытывал к нему жалости. Он постучал Стэкхауса по плечу.
– Мы уезжаем.
Стэкхаус не поднял головы.
– Куда? Мальчик вроде бы говорил про Диснейленд. – Он горестно рассмеялся.
– Вас это не касается. Но мне любопытно, куда поедете вы?
Стэкхаус не ответил.
Кресел в задней части фургона не было, так что дети сидели на переднем пассажирском по очереди, начиная с Калиши. Люк втиснулся на полу между ней и Тимом. Никки, Джордж и Хелен сгрудились у задних дверей и смотрели сквозь пыльные окошки на мир, который не надеялись больше увидеть.
Люк: Отчего ты плачешь, Калиша?
Она ответила мысленно, затем повторила вслух, чтобы слышал и Тим:
– Оттого, что все так прекрасно. Даже в темноте, все равно прекрасно. Жаль лишь, что Авери этого не видит.
Заря
После указателя, что до Миллинокета пятьдесят миль, Тим глянул на свой телефон и увидел, что у него две палочки сигнала и девять процентов зарядки. Он позвонил Венди. Та ответила с первого гудка и сразу спросила, все ли у него хорошо. Он ответил, что да. Она спросила, все ли хорошо у Люка.
– Да. Мальчик спит. Со мной еще четверо детей. Были и другие – не знаю сколько, но порядочно. Они погибли.
– Погибли? Господи, Тим, что случилось?
– Не сейчас. Я расскажу, когда смогу, и, может быть, ты даже мне поверишь, но сейчас я еду через какую-то адскую глушь, в бумажнике не больше тридцати баксов, а карточкой я пользоваться не хочу. Там такое творилось, что нам лучше не оставлять следов. Да и устал я, как не знаю кто. Бензина еще полбака, что хорошо, но сам я на последнем издыхании. Мать-мать-мать.
– А ты… у тебя… есть…
– Венди, ты пропадаешь. Слышишь меня? Я перезвоню. Люблю тебя.
Тим не знал, услышала ли она, и если услышала, то как это восприняла. Он еще никогда не признавался ей в любви.
Он выключил телефон и положил на переднюю панель рядом с пистолетом Тэга Фарадея. События в Дюпрее казались далекими-далекими, словно из чужой жизни. Значение имели только дети: что с ними делать?
И еще: начнут ли за ними охотиться?
– Тим.
Он повернулся к Никки.
– Я думал, ты спишь.
– Нет, просто размышляю. Можно вам кое-что сказать?
– Конечно. Говори, не стесняйся. Не давай мне заснуть.
– Хотел поблагодарить. Не стану уверять, будто вы вернули мне веру в человечество, но приехать туда с Люкки… черт, это сильно.
– Скажи, ты читаешь мои мысли?
Ник помотал головой.
– Сейчас не могу. Да и вообще вряд ли сумею конфетный фантик с полу поднять, хотя по фантикам я спец. А вот когда мы объединялись… – он кивнул на детей в дальней части фургона, – тогда было совсем другое дело. Хоть и ненадолго.
– Думаешь, твои способности ослабнут? Станут как раньше?
– Понятия не имею. Да мне и без разницы. Меня всегда интересовали только футбол и уличный хоккей. – Он посмотрел на Тима. – Ну и мешки у вас под глазами!
– Да, мне бы не мешало поспать, – согласился Тим. Часиков двенадцать. Вспомнился задрипанный мотель Норберта Холлистера, где не работал телевизор и бегали тараканы. – Подозреваю, здесь есть несетевые мотели, куда за наличку пустят без лишних вопросов. К сожалению, с наличкой у меня напряженка.