Институт
Шрифт:
Вшегда ушпешны.
– Ваши испытания касаются событий, которые должны произойти скоро, – вмешалась Калиша. – Не отрицайте, у вас это светится в голове, как неоновая вывеска. Оно и понятно. Какой смысл в проверке, результаты которой можно получить только через пять или десять лет?
Она взяла Никки за руку. Люк отступил на шаг и взял за руку Калишу. И Тим снова услышал гул. Тихий, но знакомый.
– Конгрессмен Берковиц в день своей смерти был ровно там, где предсказали провидцы, –
– Пусть так, – не сдавался Люк. – Но вы выбираете жертв – того же Пола Уэстина, например, – исходя из предсказаний о том, что случится через десять, через двадцать, даже через двадцать пять лет. Вы знаете, что прогнозы ненадежны, что события могут повернуться в другую сторону из-за сущего пустяка вроде пропущенного телефонного звонка… И все же гнете свое.
– Скажем так, в твоих словах есть здравое зерно, – признал Смит. – Но разве не стоит перестраховаться? – Штоит. Перештраховаться. – Подумай о сбывшихся предсказаниях, а потом о возможных результатах бездействия!
У Энни нашлось возражение, а то и два.
– Как вы можете быть уверены, что предсказания сбудутся? Вы же убиваете людей, к которым они относятся! Не понимаю!
– Он тоже не понимает, – сказал Люк, – просто не хочет мириться с мыслью о стольких напрасных жертвах. Они все продолжают себя обманывать.
– «Чтобы спасти деревню, нам пришлось ее уничтожить», – вставил Тим. – Кажется, так сказал кто-то во Вьетнаме?
– Если вы намекаете, что наши провидцы все это время нас дурачили, выдумывали опасности…
– Откуда вы знаете, что это не так? – парировал Люк. – Предположим, не специально, тем не менее… Им ведь хорошо живется, да? Не то что нам в Институте. А может, предсказания и были верными на тот момент, когда их делали. Это все равно не отменяет фактора случайности.
– О боже, – внезапно произнесла Калиша.
Смит, который бог весть сколько времени играл роль Господа Бога, иронически улыбнулся.
Люк сказал:
– Вы понимаете, о чем я говорю. Знаю, что понимаете. Слишком много переменных.
Смит некоторое время молчал, глядя вдаль. Потом ответил:
– Да, у нас есть математики, и да, в рапортах и обсуждениях упоминается распределение Бернулли. Уже много лет. Так что, допустим, ты прав. Допустим, наша сеть Институтов спасла мир от гибели не пятьсот раз, а всего пятьдесят. Или даже пять. Разве оно того не стоило?
Тим очень тихо произнес:
– Нет.
Смит уставился на него как на сумасшедшего:
– Нет?! Вы сказали «нет»?
– Нормальные люди не приносят детей на алтарь вероятности. Это не наука, а суеверие. А теперь, я думаю, вам пора отсюда убираться.
– Мы восстановим систему, – сказал Смит. – Если успеем, при том что весь мир катится в пропасть, как старый драндулет без водителя. Я приехал еще и для того, чтобы вас предупредить. Никаких интервью. Никаких статей. Никаких постов в «Фейсбуке» или «Твиттере». Большинство посмеется над такими рассказами, но мы
Гул нарастал, и когда Смит доставал из кармана сигареты, рука у него дрожала. Человек, вылезший из невзрачного «шевроле», был уверен в себе. Он привык отдавать приказы, которые исполняются быстро и беспрекословно. Но сейчас перед ними стоял определенно другой человек – сильно шепелявящий, с пятнами пота, расползающимися от подмышек рубашки.
– Ты бы ехал отсюда, сынок, – посоветовала Энни. Очень мягко. Возможно даже, по-доброму.
Пачка сигарет выпала у Смита из рук. Когда он нагнулся ее поднять, она отскочила в сторону, хотя ветра не было.
– Курение вредит вашему здоровью, – сказал Люк. – Без всякого провидения можно сказать, что с вами будет, если не бросите.
«Дворники» автомобиля задвигались. Зажглись фары.
– Советую вам уехать, – сказал Тим. – Пока не поздно. Понимаю, вы злитесь из-за того, что произошло, но вы даже не представляете, как злятся эти дети. Они побывали в эпицентре.
Смит подошел к машине и открыл дверцу. Потом указал пальцем на Люка:
– Ты выдаешь желаемое за действительное. Мы все таковы, юный мистер Эллис. Со временем ты в этом убедишься. К большому своему огорчению.
Он тронулся с места, облако пыли из-под задних колес поплыло к Тиму и остальным… и свернуло, словно от порыва ветра, которого никто не ощутил.
Люк улыбнулся: даже у Джорджа не вышло бы лучше.
– Стоило бы от него избавиться, – деловито произнесла Энни. – Зарыли бы тело в огороде – места там навалом.
Люк покачал головой:
– Есть другие. Он всего лишь координатор.
– К тому же, – сказала Калиша, – тогда бы мы стали как они.
– И все равно… – мечтательно проговорил Никки.
Он не закончил фразу, но Тим и без телепатии угадал остальное: Было бы здорово.
Тим ждал, что Венди вернется из Колумбии к ужину, но она позвонила и сказала, что задержится. На следующее утро назначили еще одно заседание касательно будущего правоохранительных сил округа Фэрли.
– Господи, когда это кончится?
– Я почти уверена, что слушание будет последнее. Ситуация непростая, сам понимаешь, да еще чиновничья волокита тормозит дело. У вас все в порядке?
– Все отлично, – ответил Тим, надеясь, что не ошибается.
На ужин он сварил большую кастрюлю спагетти. Люк сделал соус болоньезе, Калиша и Никки вдвоем нарезали салат. Энни, как с ней это частенько случалось, куда-то исчезла.
Поели с удовольствием. Разговаривали, много смеялись. Потом Тим достал из холодильника торт «Пепперидж фарм» и понес к столу, как официант в мюзикле. Тут он заметил, что Калиша плачет. Ник и Люк обнимали ее за плечи, но утешительных слов не говорили (по крайней мере таких, какие мог бы услышать Тим). Лица у обоих были задумчивые, сосредоточенные, словно их угнетали собственные мысли.