Иоанниты
Шрифт:
Отец строго наказывал мне никогда не отступать, а я обещал так и делать. И сегодня я отступил…
Был ли смысл вступать в безнадёжный бой? Возможно… Если бы я начал бессмысленное сражение и умер, я бы не жил с горечью от ужасной смерти товарищей и своего трусливого бегства. Не жил бы с постоянным страхом, что в дверь моего дома когда-нибудь постучится Думклоу.
Арика не расспрашивала: просто не успела. Я набрал снаряжения под завязку, достал из-под горшка с формозаной самую крупную и самую тайную заначку. После слов, что я уезжаю и надолго, настало время бежать от спокойствия,
Неизвестно, когда теперь увижу родную дверь, когда ещё отсчитаю четыре ступени, когда перед глазами замаячит незабываемое полотно трещин на плитах. Я покидаю дом 69, зная наверняка лишь то, что еду обламывать рога чёртовой сволочи, пустившей привилегии иоаннита не в то русло, а помогать мне будет мстительная пернатая тварь. Достаточно и поверхностного знания меня, чтобы понять, насколько сие обстоятельства мне не по душе.
По-моему, страшно нервирует, будь у меня нервные тяжи из самого серебра сплетены.
Извозчик, красноносый горбун с дурацкой широкополой шляпой решительно не желает оборачиваться. Таращится в даль туманной улицы, словно ему ни до чего нет дела. Знал бы он, что повезёт двух нелюдей, намеревающихся навести шороху на Континенте.
Виктор не сказал, но я уверен, что центр паутины вовсе не на Альбионе. Почему? Не знаю, как и объяснить…
Я открыл дверцу, и мне приветливо помахал худой высокорослый мужчина. Крючконосый, с неопрятными светлыми волосами, спадающими на лоб. Его лицо перекошено: ядовитая улыбка сваливается на правую половину лица, правый же глаз прищурен. Мне стоит многого стерпеть его присутствие и втиснуться в экипаж.
В полутьме словно блеснули его жёлтые вороньи глаза…
– Так куда мы теперь, Митих? – ехидно процедил я.
– Сколько раз… – тварь осеклась, поняв, что заготовленная фраза оказалась неуместна. Аронакеса безумно раздражает, когда его величают Виктором. После пары издёвок я сменил тактику.
И это оказалось чуть ли не более эффективным уколом. Зло прожевав что-то, он запрокинул голову и бросил через плечо:
– На станцию дирижаблей, милейший.
Извозчик молча пустил лошадей по улице. Пожалуй, единственный плюс в сотрудничестве с демоном заключается в том, что гад, как и я, страдает аллергической реакцией на быструю езду. При бугристых-то дорогах Гольха это должно быть в крови местных жителей.
Я сцепил руки в замок и буквально бросил их на колени. Рефлексы, было, заставили меня сложить пальцы домиком, как это делает один знакомый…
– Так мы улетаем из страны?
– Нет, – подпрыгнули брови Митиха, – мы захватим Аду Лавлейс[1] и полетим бомбить деревушку Круснис, где и засел ненавистный нам… будем пока звать его Мистер Некий!
– Мистер Некий, – передразнил я пафос демона, что ни стоит и мелкой монеты. – Ты и сам понятия не имеешь, как его зовут.
– А то я – кладезь информации. Август, да если бы я знал кто он, где его искать и чего от него ждать, сдался бы ты мне. Будто серый кардиналишка станет завоёвывать страну, крича на каждом углу своё настоящее имя. Я слышал, как его называли Монархом…
– Но мы будем звать его Мистер Некий?
– Потому что стоит лишний раз
– Не строй из меня идиота, Митих.
Качнувшись, тот резко откинулся назад, забросил ногу на ногу и скрестил руки на груди. Его требовательный прищур исполосовал мне лицо.
– И долго мне ждать, когда ты снова назовёшь меня Виктором?
– Можешь хоть сам выбрать, – намереваясь втереть ему побольше соли в рану, бросил я. – Ты отвлекаешься. С чего такая уверенность, что у него на каждом углу шпион? С Альбионом его раздели так, что ему должно быть не до шпионов.
– А с чего такая уверенность, что с Альбионом его раздели? Напомню, что в Каледонию он рвался настойчивее, чем на этот островок.
– Только теперь сторожевой пёс не отдаст алмазное государство. Без Альбиона ему не взять Каледонию. Либо ему нужен новый агрессор и новый Адам Негинв. Его единственный вариант больше заинтересован гражданской войной. Кроме Валарии никто лоб в лоб с нами не пободается.
– Уж поверь, Мистер Детектив, Мистер Некий создаёт впечатление человека, у которого триста запасных планов, – кривая улыбка поползла в угол лица. – Не зря же он покинул Альбион в разгар веселья. Сложилось впечатление, что ему и вовсе безразлично, чем тут всё кончится.
Не исключено, будь они все неладны. В понимании иоаннита довольно смутны государства, границы, политика… Боеспособная держава для амбициозного члена Ордена может стать таким же скучным инструментом, как лопата.
Мы умеем думать глобальнее. В том и проблема, что меня этому мышлению обучили поверхностно и скомкано, так что я почти равен обычным людям. Соответственно, планы Монарха для меня – тёмный лес. На его роль могу подойти лишь немногие.
Ненавижу, когда меня читают, как газету. Этим и занялся Митих – для меня это, как гвоздём по стеклу:
– Что? Уже есть догадки, кто это?
Пока глядишь на ухмыляющуюся морду, мыслей, окромя «Врезать!», не приходит. Поэтому предпочтительнее заучивать наизусть стремительно меняющуюся карту грязевых пятен на туфлях.
– Знаешь же ведь, что меня называют последним иоаннитом?
– Знаю, Август.
– Долго ж я был в этой мысли с людьми солидарен. Могу только догадываться, кто изловчился не сдохнуть…
Выбор, прямо скажем, невелик: до того, как с Орденом всё стало плохо, в нём было двадцать три человека, а ведь тогда и мысли быть не могло, что где-то блуждает отшельник. Скрыться от братьев могло выйти лишь в момент, когда магистра похоронили под обломками Восьмой Резиденции.
Всё благодаря древнему артефакту Перстень Правящего. Примитивная с точки зрения ювелира побрякушка, работающая в кооперации с высеченной в камне картой Континента. На Перстне имеется длинная игла, чуть ли не в две трети ярда, метко так указывающая на местоположения всех иоаннитов, что есть на свете. Довелось мне полюбоваться на эту диковинку – ожившая игрушка так ретиво летала, что казалось, будто магистру вывихнет палец.
Без этого славного навигатора уже не отследишь расползающихся тараканами иоаннитов. Как и невозможно контролировать беспорядочные обращения учеников…