Иоанниты
Шрифт:
– Будто впервой…
В этой фразе я уловил уж слишком горькую насмешку, чтоб так быстро её проглотить. С десяток секунд я косился на гада, сжимая кулаки и восстанавливая дыхание. Он ещё смеет заявлять иоанниту, что такие твари, как аронакесы, могут считаться нормальными людьми!
– Да, это происходит впервой.
– Не понял, – вскинул голосу узколицый блондин. – А этот твой щенок… Шорш его фамилия… Он тогда кто?
– Он не аронакес, он – полукровка.
– Подожди, полукровка? Это какой
– У него всё немного иначе: у него отец – человек. А как ему в голову пришло залезть на иномирную тварь, лучше не спрашивай. Я и сам не могу понять, как всё получилось.
Митих, оценив всю парадоксальность судьбы моего друга Истериана, захихикал клокочущим смехом. На окружающих (не исключая, понятное дело, меня) он произвёл самый раздражающий эффект, люди стали оборачиваться и мерить нас недовольными взглядами.
Похожий на приступ икоты хохот прекратился, и улыбчивая мразь продолжила мусолить тему моего товарища:
– А как-то иначе, чем в высокой силе и скорости, это выражается?
Тут я окончательно решился, пока не могу сказать, на что, так что можно выкладывать всё, не тая:
– У него есть Блуждающий Взор: он может рассмотреть что угодно вокруг себя хоть за углом, хоть за спиной, хоть сквозь замочную скважину, даже не двигаясь с места, – я непонятно махнул кистью, словно этот жест что-то проясняет.
– Это удобно. Правда, удобно и полезно. Так ни одна засада не страшна.
– Не совсем, он от этого блуждания сильно устаёт, так что целый ходить и за углы заглядывать не выйдет. Ещё у него иногда случаются срывы, и он становится большой чешуйчатой пантерой…
– Погоди, – Митиху стало так интересно, что он даже развернулся в мою сторону и подпер висок двумя пальцами, – моё альтер-эго не ходило в зоопарк, пантера – это ведь зверь такой?
– Да, как лев или тигр, но с короткой шерстью и чёрный.
– А твой напарник превращается в такую тварь да ещё и с чешуёй? И с ним это не по желанию случается, как у аронакесов?
– Да, – тоскливо протянул я. – В основном от перебора с выпивкой, наркотиками, в моменты нервного напряжения… А ещё во время оргазмов.
Лицо попутчика испещрилось сотнями мимических морщин, и он дико захихикал, чем вновь привлёк недовольные взгляды пассажиров.
На секунду я отвлёкся на громадину корабля, которая даже с такого расстояния остаётся громадиной. Судно щедро пышет на небо паром, густые клубы не успевают рассеиваться, равняясь по высоте с бортами Ады.
– Один минус, – продолжил я, не отрываясь от видов за иллюминатором, – в таком виде он становится именно что тупой животиной, бросается на всё подряд. Несколько раз был близок к тому, чтоб разорвать меня когтями.
– А, вот в чём изъян, – мигом посерьёзнел Митих. – То-то
– Получается, ваши люди всё время следили за нами.
– Не отрицаю, был грешок. Сеттэр с Рокфеллером были убеждены, что впутать тебя в эту историю и сделать козлом отпущения, – гениальнейшая часть их плана. Именно их, Мистер Некий насчёт тебя никаких распоряжений не давал.
– Нет? – нахмурился я, заслышав недобрую (почему-то она предстаёт именно такой) новость. Когда в плане иоаннита нет месту второму иоанниту, это, как минимум, заставляет задуматься.
Пораскинув мозгами, легко дойти до того, что перипетии заговора могли вообще пройти мимо меня… Я бы побегал к Бликам, порубил бы пару аронакесов, но так и не встрял бы в гущу событий.
И не было бы меня сейчас на борту цветастого дирижабля.
Натравив на меня Салли Фер, Рокфеллер совершил ошибку и вставил палку в колесо Монарха? Или ему удалось воспроизвести просчитанный тайным иоаннитом план?
Как же запутанно! Хорошо, допустим, Монарх планировал держаться от меня подальше. Почему? Если он меня боится, то всё совсем встаёт с ног на голову! Всплывает идиотская мысль, что он может оказаться самоучкой (наткнуться на учебник Ордена вполне возможно, добрую половину разграбленного из резиденций мы не смогли вернуть).
Но самоучка… невозможно! Никто не способен сам себя сделать иоаннитом. И невозможно делать иоаннитов, самому им сперва не став.
Сколько вопросов вызывают банальные шесть букв «М», «О», «Н», «А», «Р», «Х».
– Знаешь, – вытянул меня из пучины размышлений клятый аронакес, – мы так и не поняли, зачем ты наведывался к наркоторговцу на южную окраину Гольха. Похвастаешься?
– Нет, об этом рассказать не могу.
– Жаль. Шутка ли, трое наших ребят у него отоваривались и очень обиделись, когда поставщика сцапали сантибы. А потом ещё прямо за влажное вымя взяли ещё с дюжину торговцев. Ребята послетали с катушек – пришлось их застрелить и отсечь мизинцы. Хестеру как раз не хватало четырёх штук…
– А сердца для клиники Сеттэра? – припомнил я более весомую причину убийств на улицах Гольха.
– Не, люди Хестера так усердствовали, что их девать некуда было! Мы устали покупать лёд с рыбных складов – это уже стало вызывать подозрения Сантиба. Короче, если ты думаешь, что у одних вас были проблемы, попробуй сам организовать заговор или просто в нём поварись. Эх, как же я рад, что скоро это кончится.
Митих развалился на кресле с блаженным видом. Он полностью расслабился, откинул голову на спинку. Да, я тоже многому рад, вот только у меня в списке одно сомнение: