Иоанниты
Шрифт:
Властолюбивая тварь может разнести полмира, может утопить в пучинах заговоров весь Континент, заплодить его демонами – мне всё равно… А вот то, что безнаказанный выскочка может наплевать на Кодекс и строить новый Орден…
Кто-то может не увидеть в этом проблемы, но представьте, что в вашем храме ничего не тронут, просто возьмут те же кресты, те же молитвы, но верить будут в совсем иного Бога.
Да, так нагадить в душу надо исхитриться.
Но что мне с этим делать? Не вопрос, когда-нибудь Митих уже не сможет темнить и приведёт меня к предателю. Что я ему скажу? Как буду отговаривать,
Да ещё и будет не один…
Полагаться на Митиха, предположим, можно, но хватит ли нас, чтобы зарезать ещё дюжину демонов, аронакесов, молодых иоаннитов и самого Мистера Некого? Один только неинтересный ему вертеп на Альбионе заставил меня прыгать выше головы. Будут пытать – не скажу, но от самого себя не укроешь… мне страшно.
И выбор, якобы, есть, но варианты дико неравноценные. Оставив без внимание попирание Ордена, я стану не лучше той гниды… Всё-таки Броман? Уже сомневаюсь: он был ревнителем на зависть магистру.
Франца убили, его разметало на мелкие ошмётки… Рассел мёртв – с откушенной головой не живут. Тешмара… вспомнить жутко… мы его чуть не зарезали, а потом держали в камере, пока не подвернулся под руку Блик. Впихнув предателя в портал, мы закрыли его, и вселенская материя разорвала тело подонка пополам. Чёрт его знает, что сотворили с головой, левой рукой и половиной грудной клетки в другом мире – остальное мы скормили креольским свиньям.
Только в смерти Бромана я не могу быть уверен.
Точно, только в его смерти. Сложно поверить, что кто-то пережил атаку на Восьмую Резиденцию.
Господи, это ни капли не помогает ответить, что мне делать с негодяем.
Надо отвлечься, пока не думать, не мусорить в голове, в которой беспорядки и так страшные. Я двинулся к продавцу газет – солидной для человека его профессии внешности мужчине с жидкими усами. Он приметил, что я двигаюсь к нему, и прищурился, обдумывая что-то важное. Если быть точным, он пытается вычислить мою национальность – на дирижабельной станции полно иностранцев, и хорошим тоном будет предугадать, откуда они, и заговорить на языке их страны.
– Добрый день, месье! – склонился он в лёгком поклоне, придерживая объёмную сумку.
Он не угадал, заговорив со мной на мроне[3]. Вообще, родом я из Фламандии, спутать с жителем соседней Каледонии можно. Да и моё владение мроной вполне на уровне альбиоского бриниума. Как бы ни лучше, впрочем, мне вообще нет дела до любезности продавца газет.
– Каледонские газеты, свежие.
– Других не имеем, месье. «Шершень»?
«Шершень» – причудливое название для газеты, однако это издание является популярнейшим в стране вина и алмазов. С «Шершнем» тягаются ещё «Честный Оратор» и «Календарь Новостей», причём успешно так тягаются.
Козырь «Шершня» – штат людей, знающих, что такое владение фотографическим аппаратом. Редакция газеты даже проводит ежегодные конкурсы вольных фотографов.
– Да, пожалуй, возьму «Шершня».
Я расплатился, получил свёрнутую в трубу газету и тут же пробежался глазами
Пока продавец не отчалил искать других любителей лёгкого чтива, я довольно небрежно ткнул его в плечо, привлекая внимание. Рефлекторно склонился к его уху, переходя на шёпот:
– За последнее время что-нибудь писали о банде Белой Бестии?
Если торгаша что и удивило, так это таинственность, которую я напустил на этот вопрос. В остальном, Белая Бестия вместе со своей бандой – один из ярких объектов общественного интереса в Каледонии, так что следят за её судьбой довольно пристально. Чего уж там, наличие статей о Бестии – залог больших тиражей.
Усатый нахмурился и принялся шлёпать губами, вспоминая:
– Около двух месяцев назад, но я могу ошибаться. Случился налёт на трактир в бедняцком районе Фанека, должно быть, налётчики были неместные и не знали, что забегаловку крышует банда Бестии. Преступников так и не нашли.
– Ясно.
Я достал из кармана ещё пригоршню креп, засомневался, но досыпал-таки торговцу за информацию. Пусть даже в ней нет ничего необычного.
Белая Бестия – мистическая фигура, сколотившая банду и объявившаяся на улицах Фанека пятнадцать лет назад. Эта бандитка (хотя пол её давно и жарко оспаривается) натворила дел, быстро ставших в первые позиции самых громких преступлений портового города. А то и всей Каледонии.
Дерзость банды до сих пор танцует в паре с удачей. Ум предводительницы, точный расчёт, мастерство и везенье позволили ватаге бандитов пятнадцать лет промышлять без проколов. Жандармерия не смогла изловить ни саму Бестию, ни её ребят.
Единственная зацепка не способна обрадовать защитников правопорядка: банда основалась на улицах бескрайнего бедняцкого района, где крышует все таверны, ночлежки, лавки и тому подобное. Поговаривают, что Белая Бестия попросту пригрела бедняков под своим крылом, защищая их безвозмездно.
Так доблестным бандитам недавно попались очередные сорвиголовы. Честно говоря, решиться на подобное могли только полные безумцы или люди, только выбравшиеся из пещер. Во-первых, кому приходит в голову грабить бедные трактиры? Во-вторых, банда Бестии всегда наказывает шальных людей (тела не находят, но фантазёры предсказывают несчастным незавидную участь).
Относительно Фанека и Белой Бестии я стал подумывать с тех пор, как покинул уютный неторопливый экипаж. Есть причины, и они кажутся мне достаточно сочными. Взять хоть историю портового городка. Фанек изначально был поселением шахтёров, вытягивающих из окрестных недр алмазы. Постепенно город разросся, стал крупным центром обработки алмазов и их торговли: порт из него вышел славный.
В его расширении активно принял участие Орден Иоаннитов: понимая, какие ценности сосредоточены в Фанеке, орденцы захотели контролировать алмазные дела. Для этого пришлось пронизать город тайными тоннелями, нычками, комнатами, залами. Ими алмазная столица усеяна, как сыр дырками. И пусть со временем многие тайники обнаружились, в Фанеке ещё полно мест, о которых ведает только Орден.