Иорич
Шрифт:
«Говорит, впереди чисто, босс.»
Коридор был много, много длиннее, чем двумя минутами ранее, когда я шел в другую сторону, и шаги мои звучали куда громче. Мимо прошли двое судей, погруженных в беседу, и я уделил им особое внимание даже зная, что это не джареги — уж слишком явно любопытствующими были их взгляды, направленные на меня. Лойош, я чувствовал, следил за ними еще дольше, пока расстояние между нами не увеличилось до разумной величины.
Наконец я добрался до лестницы в дальнем конце коридора, Ротса все еще шныряла впереди. На первом этаже
В том же месте у двери сидела все та же пожилая дама. Рядом с ней стояла креота-разносчица с корзинкой, полной какой-то снеди. Купив горячую слойку с картошкой и чесноком, я отошел к стене, пожевать и подумать.
Остатки слойки я скормил джарегам; прохожие сделали вид, что ничего не заметили. Леди Телдра гордилась бы ими.
Отряхнул пальцы от крошек.
«Ладно, босс, куда теперь?»
«В безопасное место.»
«Ну точно мои слова.»
«Тут вполне безопасно, однако если просто вот так вот стоять — часов шесть или семь спустя я почувствую себя глупо.»
«С каких это пор…»
«Разумеется, можно постоять тут, пока убийца не сдастся, и когда он будет уходить — встретить его широкой улыбкой.»
«Конечно, босс. С приветом от поехавшей крыши.»
«С другой стороны, можно этого и не делать.»
Прикинув, какие еще варианты имеются в списке, я подошел к столу и коротко поклонился женщине.
— Скажите, тут есть общая приемная?
Она нахмурилась.
— Если вы желаете видеть адвоката, у каждого из них есть свой кабинет.
— Да, — согласился я, — но если не возражаете, я бы подождал в другом месте.
Может, она и хотела спросить, почему, однако просто указала направление.
— Четвертая дверь направо. Там должно быть открыто.
— А можно ли доставить послание лорду Перисилу?
Она снова нахмурилась.
— Главному консультанту Перисилу?
— Да, — подтвердил я, а дух леди Телдры укоризненно покачал головой, созерцая меня, не знающего правильной должности, и ее, поправляющую меня.
Добрая служащая дома Иорич одолжила мне лист грубой бумаги и дешевый карандаш. Я черкнул пару строчек и протянул ей записку, даже не складывая ее.
— Мне незнакомы обычаи вашего Дома, — проговорил я, — но полагаю, что это будет передано лишь ему в руки и никому более.
— Именно так, — с легким презрением ответила она.
Возможно, она ненавидела свою работу — часами вот так вот сидеть и направлять посетителей туда или сюда. Интересно, как давно она этим занимается; судя по виду, так с конца Междуцарствия.
Взяв записку, она положила ее на стол и прижала чем-то вроде куска полированного камня. Я медленно удалился прочь, пристально изучая окружающее пространство. Несколько драгаэрян, в основном иоричей, шли куда-то по своим делам. Кое-кто удивленно косился на джарегов.
Общая приемная оказалась большим и удобным помещением в бледно-голубых тонах, с расчетом, вероятно, создать
«Знаешь, босс, для человека, который терпеть не может ждать…»
«Ай, заткнись.»
Не то чтобы он ошибался.
Я уселся спиной к стене — все стулья тут стояли именно так. Вытянул ноги, прикрыл глаза и попытался расслабиться. Где-то этажом ниже остался джарег, поджидающий, пока я войду в кабинет Перисила, чтобы нанести удар.
Замешан ли тут сам Перисил? Непохоже. Джареги не любят вмешивать адвокатов в противозаконную деятельность — кроме того, если бы он в этом участвовал, записка не выглядела бы подозрительно.
Суть вот в чем. Любого МОЖНО убить. Исключений нет. Если клиент тебе достаточно сильно нужен, ты до него доберешься. Но если он в курсе, что за ним охотятся, он может избегать опасности достаточно долго. Столько, сколько сумеет сохранять бдительность. Отсюда простой вопрос: как долго можно сохранять бдительность, постоянно наблюдая за переулками, чтобы не упустить того, кто весьма старательно на тебя не смотрит и выбирает удобное место и время, чтобы нанести удар, — вот сколько можно в таком состоянии выдержать?
Как правило, ответ — несколько часов; возможно, день или два.
Вышло, однако, что можно продержаться куда как дольше, если за твоей спиной приглядывает пара джарегов.
Это значило, что я в безопасности? Вовсе нет. Раньше или позже, меня достанут. Но благодаря Лойошу и Ротсе у меня неплохие шансы, чтобы это случилось «позже», а не «раньше», если только я не натворю слишком много глупостей.
Знаю, о чем вы думаете. Ошибаетесь. Бывало, что я несколько месяцев кряду ни одной глупости не сотворял. Выжил ли я сегодня только потому, что убийца проявил небрежность? Возможно. Мне нравится думать, что окажись это я, записка была бы состряпана аккуратнее. Но возможно, и нет. Полное совершенство недостижимо, ошибок не избежать. Но если мы, убийцы, допускаем ошибки — клиенты остаются в живых.
Время от времени кто-то появлялся в комнате, сколько-то ждал, потом за ним приходили и куда-то уводили. Я провел в приемной часа два, пока не появился Перисил. Он приветственно наклонил голову и заметил:
— Могли бы подождать у меня в кабинете.
Я поднялся, кивнул и последовал за ним в подвальный этаж. В коридоре мы никого не встретили. Он вошел, уселся за стол и вопросительно посмотрел на меня. Я решил, что если бы за дверью стоял убийца с ножом наготове, адвокат бы как-то на это отреагировал, а потому вошел в комнату и сел.
— Не хотите объяснить? — спросил он.
— Что объяснить?
— Ладно, неважно.
— Виделись с Алиерой?
— Только что оттуда. Крайне, э, гордая особа.
— Что очевидно, или вы о другом?
— Нет, именно об этом.
— Тогда порядок.
— Можно и так сказать. — Он пошевелился на стуле так, словно только что прошел сквозь мясорубку. Весьма знакомое движение; правда, у меня «мясорубка» обычно случалась менее фигуральной.