Иосиф
Шрифт:
– Пап! Ты сейчас всю историю рода человеческого перекроишь!
– Чего-чего? Не-ет, Паша, я вот часто про это думаю, а если б…
– Не уходи в сторону, а? – настойчиво перебиваю я. Родитель мотнул головой.
– Про Пахома, ага! Вот он идет, а народу вокруг церквы полно, кто против крушения, и Пахом жа тут подошел. И стали их уговаривать, крушителей, дескать, что вы вытворяете? А комсомольцы только: «Га-га да ги-ги!» А начали они с икон. Кто-то из них вынес иконы и бросил на землю, дескать, топчите! И тут Пахом встал! Он энтого, какой иконы на землю бросил, он его пристукнул до беспамятства и на травку положил. Видя такое дело, на него нападать эти крушители стали, на Пахома. А он того, кто с кулаками на него
А Пахом всех восьмерых в одну кучу сложил и связал своим налыгычем! Вот, Паша, какая силища была у человека! Восьмерых! Кубыть рассказывали, какой очухается, а Пахом опять его, ладошкой прихлопнет и вяжет сабе кучку…
– Мг! – опять вступила мать. – Да Антон Епифаныч, Царства ему Небесная, прадед ваш, Паша, он такой силой обладал!..
– Мама! – взрываюсь я. – Ну дайте про змея историю дослушать до конца!
– Ладно, – соглашается мать. – Только ты ЧАЙКЮ завари нам?
– Подожди с чаем! Ну, сейчас!.. Пап!
– Ага! – легко продолжает отец. Мне даже показалось, что он находит удовольствие в воспоминаниях!..
– Значит, связал их Пахом, сел сверху на эту кучку, шлёпает ладонями по чем попало и приговаривает:
– Ах, анчутки, вы, анчутки! Анчихрист вас забери! На кого вы руки подняли?!
Тут вскорости и ГЭПЭУшники появились, и всё такое… Вот, вспомнил! – оживился отец! – ГУПАВА! Этих гэпэушников у нас в Нехаево называли ГУПОВОЙ! Пока вам рассказывал, вспоминал, вспоминал и вспомнил! Гупава!
– Приехала ГУПАВА и Гришку с Мишкой забрала! – так говорили у нас в Нехаево.
В общем, приехала ГУПАВА и Пахома забрала. Жора как узнал, за ЧТО друг детства его сел, он так руками и развёл! А как услыхал он имена и фамилии крушителей, кого Пахом вязал – о-о-о! Грохнулся со всего размаха перед Пахомом на колени и заорал:
– Истинный, истинный ты человек, Пахомушка! Но как ты мог этих бугаёв один одолеть? Видать, сам Бог табе помог!
И с той поры Жору нашего как подменили. Как-то он притих. А тут я стал Кайзерам сапоги шить, и не знаю, как там всё дело пошло. Весной плантация оживилась. Высадили картошку, помидоры, огурцы, ну, всё, как положено. Жора наш сдал совсем. Он и без того худющий, пожелтел, увял. Врачи осмотрели его всего досконально и признали, что хтой-то в нем живеть. Точно! Дескать, шевелится хтой-то внутрях!
– Змей во мне живеть! – заявил Жора. Он всем так и говорил: « Во мне живёть змей!» Кажется, он даже гордился этим! Вот ведь как! А один врач, старый врач, подтвердил. Дескать, дело это редкое, но бывает. Со змеем. Заползають в людей.
– Но будем ждать лета! – так он сказал, врач. – А там проведём одну операцию, – а какую, не сообщил.
Меня жа Кайзер назначил механиком разъездным. В Нехаевском ЭМТЭЕСЕ был разъездным механиком и тут им же стал. Дали коня мне белого, хромого. И вот механик хромой, конь хромой, так мы по плантации и разъезжали. Плантация была поливная, а воду из речки Иловли качали. Вот эти, Паша, ну ты жа помнишь, в Нижней Речке, на мельнице движок какой стоял?
– Да-да, папа, ты уже нам рассказывал, – мягко заметил я.
– Рассказывал! – строго остановил меня отец. – Рассказывал! Да ты понимаешь, что это за техника была?! Сильная! Горизонтальные двигателя! В них поршня были в метр ширины! А какая ременная передача у них?! Сам ремень не меньше метра в ширину! Знаешь, чем закончилась для меня тюрьма?! А-а-а! Страшная тоже история произошла! С этой ременной передачей. А вообще-то, и я ЧАЙКЮ захотел.
– Паша! Завари чай! – приказывает мать. – Тебя весь народ просит!
– Народ! А вы чайники ополоснули от надышнего чая?
– Сполоснули,
– А вода в чайнике…
– Кипит, кипит! Он уже знаешь, сколько кипит? Ждет тебя! – перебивает мать и указывает на стоящий под паром чайник.
– Народ, а вы знаете, что вода не должна долго кипеть?! Долго кипяченая вода теряет свои полезные свойства, – я подхожу к чайнику и снимаю его с плиты. – Да у вас тут вся польза выкипела! – возмущаюсь. – Вот, ополосните и свеженькой водички налейте, а как закипит, я тут как тут! Сразу вам и заварю «чайкю»!
– Какой ты вредный, братец! Пап, погоди рассказывать! Мне жа тожа интересно! – Таня хватает чайник и спешит во двор к колонке за водой. При этом успевает ткнуть меня пальцем. – Вредина ты, братец!
– Вредина! – огрызаюсь я, и громко, чтобы сестра со двора услышала, кричу – Пап, рассказывай дальше! Ой, как интересно-о! Ха-ха…
– Значит, так, сын мой, чайкю ты не хочешь мне наливать, и я продолжу! – дождавшись, когда Таня возвратилась с чайником и уселась рядом со мной, отец слегка возвысил голос. – В этой истории я сам принимал участие и всё видел своими глазами. – Отец оправил край скатерти. – Врачи нашего лазарета ждали, когда поспеет ягода, ну, земляника. Там её на берегах реки столько росло! Видимо-невидимо! Видать, врачам эта история была тоже интересной. Сам посуди – тюрьма! Кто там за тобой смотреть будет?! А в Жору вцепились и решили довести дело до конца! Посмотреть, как идти всё это будет? Решили так: Жору положить на каталку, усыпить и поместить в ягодник. Тот врач старый говорил, что, дескать, змей может выползти на запах ягоды. Жора стоял – ни в какую!
– Раз он в меня влез, змей, с ним я и подохну! – говорил.
Но больше всех беспокоился о своём земляке Пахом. Уж он его и так, и этак уговаривал. Дескать, змея вынимать надо! Ночами не спал и всё молился возле Жоры, а тот, как бешеный, орал! Мат-размат так и лился на Пахома. Он на него и плевался, и орал. И как уж так там случилось, но Пахом уговорил все же Жору лечь на каталку. Плантацию к тому времени я хорошо изучил. Объездил её вдоль и поперёк. Так вышло, что полянку ягодную я и подсказал врачам. В этом деле и Кайзер принимал участие! А как жа! Начальник тюрьмы! Он давал все распоряжения, разрешения. Да и Кайзеру интересно было. Три раза вывозили Жору и усыпляли. Ту-да-то, к поляне, Жора шел сам. Да и то, как сам? Плохой он был уже ходок. А каталку везли на моей телеге, вот я всё и видал. Выбрали такое место, чтобы голова Жоры входила в ягодник. Склон нашли, голова так и утыка-лась в красную от ягоды поляну! Каталку привязали тонкой бечевой и протащили её в кусты, где вся шайкя врачей вместе с Кайзером пряталась. В этой шайке и я состоял. Ага!
И вот, первый день! Жору усыпили на каталке – и в ягодник. Все спрятались. Сидим, не дышим. Жора сначала ворочался, зубами скрежетал, аж жутко, как громко! Притих. Ага. Ждем дальше. Ждем-ждем, чего ждем? Никто ж не знает! Можа, как дураки сидим?! Можа, у него какой-нибудь червяк сидить? Навозный? Гэ! Ага! Переглядываемси. А ягода такая пахучая, сам бы вылез откуль угодно! И все уж стали беспокоиться, дескать, чего тут сидеть-высиживать?! А тут все заметили, что Жора перестал дышать, а я жа помню, по сколько времени он не дышал! Кайзер стал пальцами показывать врачам, говорить-то было нельзя, так вот руками замахал, мол, вы что ждёте, дураки, он жа окочурится!? Хтой-то хрустнул веткой, хтой-то кашлянул… И вдруг тело Жоры медленно пошло на изгиб – спина сильно прогнулась. В дугу! А голова как-то тоже медленно откинулась назад и рот медленно открылси! Ну, прям, нехорошая картинка. Всё медленно и как на излом. На секунды две он замер, а изо рта высунулась серая, даже больше к белесому цвету, голова змеи! Она высунулась и пустила тонкий язычок. Язычок так задрожал, дескать, я вас тут всех сожру со всеми врачами и Кайзерами…