Иосиф
Шрифт:
– А дед ваш, Пашка, – О-о! Как он ходил! Как на винтах! Будто внутрях его кто крутил! Если родного отца раскулачил! Дом! Знаете, какой дом у нас был, у прадеда вашего Ивана Осиповича?! Круглый, с низами, весь деревянный и без единого гвоздя – на шипах! Паша! Там такие наличники резные были! – Отец повернулся ко мне, как человеку, который разбирается и в шипах, и в наличниках.
Верстак отцовский обращен был к окошку с видом на палисадник, где росли яблоньки-китайки, сливоньки и где торчала колонка водная. А ещё дальше за отцовским двором, за огородом, в саду вишневом, виднелся колодезный журавель. Венцом же всей отцовской кабинетной картины ещё далее отстояла тополиная роща, колеблемая и при малом ветерке. Именно
В нашей семье в детстве я всегда умничал, выказывал свои познания, особенно в истории. И как можно было неграмотному человеку противостоять книжным наукам и комсомольскому напору? Так уж вышло, в школьные годы я стыдился иметь в ближайших родственниках своего родного деда, это уже по матери, Дмитрия Игнатьевича Голованова. Дмитрий Игнатьевич воевал в армии Деникина и даже побывал на острове Лемнос.
Однажды на уроке пения мы разучивали песню о Щорсе. Я её запевал и очень этим гордился.
Шел отряд по берегу,Шел издалека,Шел под красным знаменемКомандир полка…Учительница пения, чернобровая красавица с карими змеиными глазами, рассказывала про Щорса, как он страшно израненный, с перевязанной головой шел по берегу. Издалека. В общем, делала детский перевод песни. Как бы сейчас выразились – адаптировала текст к детским массам! Она так сгустила краски, такую адаптацию провела, что внукам белогвардейцев оставалось только заплакать.
– Вот! – страстно воскликнула она. – Может быть, герой гражданской войны товарищ Щорс был подло и тяжело ранен кем-то из ваших дедов?! В голову! Но несмотря ни на что, он шел по высокой траве, теряя последние силы, а может, и последнюю кровь… А ну, поднимите руки те, у кого деды были белогвардейцами! А?!
Я решил, коль я запевала, то должен иметь какие-то привилегии и руки не поднял. Но тут услышал грозное:
– Павлик, Павлик, не прикидывайся красным!
Хорошо, что я оказался не один с поднятой рукой. В свое время хутор Лобачи, где мы учились, был сплошь белогвардейским. Но самое интересное, адапторша – учительница пения, являлась близкой родственницей деда Митьки. Дмитрия Игнатьевича.
Для нас, школьных дурачков, свобода, братство и равенство были незыблемыми идеалами. А уж учителей и вдохновителей этих идеалов трогать было опасно. А когда все школьные и институтские знания «полезли» вспять?! Это был ужасный крах! Ленин на революцию в Россию – в запломбированном вагоне и на немецкие деньги?!
Как-то я приехал на Родину полон разоблачительных фактов. Остановился у сестры Татьяны. А муж Татьяны, мой лучший дружок детства – Васильев Василий, отец Сашки-косаря, которого я уже упоминал… Сейчас начни о них рассказывать, то нить точно потеряешь! Но, хоть малость о друге детства!
Если бы мне надо было выбрать самого что ни наесть положительного героя, я бы взял Васю Васильева. Про Щорса он, правда, не пел, стеснялся в отличие от «некоторых» горлопанов. Вася был настоящий защитник слабых и обиженных. Если мы играли в лапту, то все, особенно девчонки, стремились попасть в его команду. Мало кто из несерьёзных хохотушек бил по мячу, и вся эта аморфная хохочущая стайка ждала,
В классе шестом-седьмом я опасно шутил. В школе на переменке Вася спускался вниз к выходу на улицу. Спускался и вообще пропадал из виду. Учились мы в бывшей церкви. Деревянные ступеньки с улицы были очень крутые. Родители говорили, что эти ступени ещё при храме стояли. И вот я, проходя коридором, приближался к этому сходу и дико орал:
– Вася! Лови! – и щучкой прыгал вниз.
Вася появлялся неожиданно и подхватывал меня на руки. Куда там Бэтману на мистической тяге?! Настолько я был уверен, что друг мой Вася вынырнет ниоткуда и поймает меня, – удивительно! Сейчас вспоминаю это ЛОВИ – страшно становится. А если б однажды не поймал?!
Наш учитель по труду и физкультуре Сергей Ильич Соловьев с великим трудом уговорил Васю принять участие в районных школьных соревнованиях по лыжам. Сергей Ильич знал, выражаясь современными жаргонизмами, потенциал Васи Васильева! Но как Вася противился этой поездке! Наша Лобачевская школа была восьмилетка, а в соревнованиях принимали участие школы всего района. Конечно, и подготовка была разная. Особенно блистали школьники из самого Нехаево! Районный центр! Читай – Столица! Тогда уже у тех ребят, кто серьёзно занимался этим прекрасным зимним видом спорта, были лыжи на ботинках, палки отличные! Лыжи же Васи нашего Васильева попирались кирзовыми сапогами с загнутыми вверх носками. Крепление? Дугообразный ремень, куда можно было воткнуть и валенок, и сапог. А в руках, вернее, в перчатках из козьего пуха, спортсмен Василий держал, даже по тем временам, допотопные палки с бамбуковыми, много раз чиненными-перечиненными кружками-держателями. Можно сказать – зимняя потеха! Чистая самодеятельность! Снега в том году было уйма! Стоял морозец крепкий! И вот, в числе полсотни юных лыжников наш Вася рванул на десять километров! Мы, друзья и болельщики Васины, не сомневались, что он будет первым. Так оно и вышло! Правда, Вася наш немножко заблудился и сделал лишнюю сотню метров, да на полпути у него на одной палке оборвался тот самый чиненный-перечиненный кружок, каким отталкиваются от снега. И он, отбросив эту палку, с одной, точно какой-нибудь охотник-якут, одолел финишную ленточку. Какой при этом стоял хохот, свист, гул! За Васю крепко вцепились районные руководители-спортсмены:
– Да его на область нужно послать! С одной палкой и первое место, а?
– А если ему дать две?! Нормальных?! Да он какие хочешь места позанимает!
– А если на него ещё наденем ботинки с жестким креплением?! Загремим на всю область!
– Бери выше – на весь СЫСЫЕР!
– Да…
На всё это Вася сказал категорически:
– Нет! И не упрашивайте! Или из школы уйду!
Оказывается, Вася признался позже лет через двадцать, девчонки-старшеклассницы, когда он подходил к финишу, хохотали, глядя на него, и варежками тыкали.
Ну и ещё! Взрослые казаки наши, дяди из хутора, просили иногда Васю забросить в небо мяч. Был у нас мяч – маленький, черный каучуковый. Мяч этот у Васи улетал, казалось, в облака! Пропадал из виду! Но, самое главное, обратно он падал прямо в то место, откуда был запущен. Попробуй, товарищ!
Благородство и способности Васильева Василия Ивановича будучи, вот, взрослого человека, не буду описывать, – совсем уйдем в сторону! Добавлю только, что всю жизнь он проработал водителем в ЭМТЭСЕ, который начинал строить его тесть и наш герой – Иосиф Павлович! В колонне одних только водителей насчитывалось около ста пятидесяти человек. Среди шоферов Вася слыл силачом, миротворцем и имел прозвище – ПАПУЛЯ! Оно и сейчас за ним осталось.