Искатель, 2000 №2
Шрифт:
Иван был уже на месте. Они договорились, что он проберется на чердак ранним-ранним утром, когда самый крепкий сон, и затаится там как мышь. Накануне он все отрепетировал. Крыша все-таки скрипела. С этим ничего не поделаешь. А вот в окно он наловчился запрыгивать без шума. Приземлялся задницей на широкий подоконник. Было больно, но искусство требует жертв.
Они условились с Мариной, что она приедет в десять. Выспаться все равно бы не удалось. Трамвай медленно, но верно вез ее к цели. Аида смотрела в окно. Утро стояло просто райское. На небе ни облачка. В стекло,
Марина открыла не сразу, долго возилась с замками. Бросила тревожное: «Проходи!» и тут же вырвала из ее рук сумку, пошарила в ней, вытащила пачку денег и вернула сумку хозяйке. Обыскивать девушку она, видимо, посчитала излишней предосторожностью. На Аиде была короткая юбочка и топ.
Они прошли в большую комнату и сели за стол. С этой деталью Иван не промахнулся. И с парнем Марины. Тот появился со стороны кухни и встал за ее спиной, так что она толком его не рассмотрела.
— Пришла, как миленькая! — подмигнула своему парню довольная Марина.
— Считай деньги! — произнес он угрюмо, по-хозяйски.
Но «Дохлая треска» не торопилась.
— Видишь, в какой дыре я оказалась по твоей милости! — высказала она Аиде. — Ни себе, ни людям!
— А ведь ты тоже планировала его убить! — выдала девушка. — Да кишка у тебя тонка!
— Что ты несешь, детка?
— Ты знала о его болезни, — продолжала Аида, — и мое посещение оптической фирмы не вызвало бы у тебя подозрения, если бы подобный сценарий сама не прокрутила в своей башке!
— Вот зараза! — выругалась Марина.
— Хватит вам! — вмешался парень. — Считай деньги.
Больше она не отвлекалась. Этой девке палец в рот не клади! Марина скрупулезно перебирала пятидесятки, будто физиономия Гранта не внушала ей доверия.
— Почему не сотенными? — наконец спросила она.
— Бери что дают! — не пожелала объясняться Аида. Она не понимала, почему Иван так медлит.
— Вот твои бумажки, вместе с копиями, — вручила ей Марина.
— Пересчитай еще раз, — попросила девушка, — и напиши расписку.
— Никаких расписок! — угрюмый голос начал раздражаться.
И в это время отчетливо послышались шаги прямо у них над головой.
— Что-то новенькое!
Парень бросился к окну. Он действительно выглядел хлюпиком. На голову ниже своей пассии.
Он высунулся по пояс, и в руке у него блеснул пистолет.
— Эта сука привела своего дружка! — крикнул он Марине, а сам кинулся в другую комнату.
Марина онемела и не могла пошевелиться. Забыла она, что ли, о своем дамском пистолете? Аида поискала глазами сумку, с которой «Дохлая треска» приходила к ней на Гурзуфскую. Сумка висела на гвозде в коридоре. А вдруг пистолет уже у нее в руке и она его прячет под столом?
В соседней комнате раздался звон бьющегося стекла, а затем последовали два выстрела. Марина вздрогнула и закрыла ладонями лицо. Из груди ее вырвался страшный рев. Аида не успела добежать до ее сумки. На пороге появился Иван, он
— Блин! — выругалась Аида, извлекая из чужой сумки пистолет. — Это же обыкновенная зажигалка!
— И у этого хлюпика был не настоящий, а газовый. — Иван неожиданно зычно рассмеялся. — Ребята решили поиграть в бандитов. И доигрались.
— Что у тебя с рукой? — усталым голосом спросила девушка.
— О стекло порезал. Чепуха! — Он спрятал пистолеты в карманы брюк и, обмотав руку носовым платком, вдруг встрепенулся: — Эй, милая, ты же «пальчики» оставила!
Пока она сгребала со стола деньги и «важные бумажки», Иван тщательно протер Маринину сумку и пистолет-зажигалку.
Аида двигалась как сомнамбула. Волнения последних дней перешли в депрессию. Она в одночасье потеряла все ощущения и способность сопротивляться судьбе. Если бы Иван решил и ее прихлопнуть за компанию, она не стала бы возражать.
— Хватит возиться! — прикрикнул он на Аиду и даже дернул ее за руку. И в это время на кухне раздался оглушительный звон падающей посуды.
Они замерли, превратившись в статуи. Мадьяр очухался первым и в два прыжка оказался в соседнем помещении.
— Эдьэ мэг а фэнэ! — раздалось оттуда.
— Миаз? Ки аз?[5] — машинально перешла она на венгерский и будто очнулась от тяжелого сна.
— Сама посмотри! — Иван стоял на пороге кухни и кивал вглубь.
Но и так все было ясно, потому что заплакал ребенок. Мальчик лет четырех пытался втиснуться в узкое пространство между холодильником и батареей и задел полку с железными банками, в которых хранились крупы. Он сидел на полу, обсыпанный манкой, беспомощно раскинув ручонки, и голосил что есть мочи.
— Что будем делать? — Иван полез в карман за пистолетом. — Пацан довольно большой. Может сдать нас милиции.
— Не смей! — закричала она не своим голосом, и ствол пистолета уткнулся ей в грудь. — Гад! Сволочь!
Аида отхлестала его по лицу, и Мадьяр в конце концов бросился наутек. Аида кинулась за ним.
Добежав до первого этажа, Мадьяр обернулся. Щеки пылали от пощечин, руки тряслись, как у алкоголика.
— Рискованно его оставлять! Давай подожжем эту развалюху? Выберется — его счастье! Не выберется — наше счастье! Кинем жребий судьбе!
Она ничего не ответила, только вцепилась ему ногтями в грудь и выволокла из дома.
Уже в машине Аида дала волю слезам.
— Откуда взялся ребенок? — повторяла она всю дорогу. — Почему она никогда не говорила о ребенке?
— Мальчик, наверно, жил у ее родителей, — рассуждал Иван, — и она взяла его на выходные.
— Дура! Какая дура!
— Успокойся! В тебе сработал материнский инстинкт. И это может нам стоить тюрьмы…
— Заткнись!
Она не помнила, когда плакала в последний раз. Даже в детстве была на удивление сдержанной и неплаксивой. И вот плотина разбита и ничем не остановить потока.