Искатель, 2000 №2

Малышева Анна Витальевна

Олег не спорил, он молча улыбался и вдруг попросил:

— А можно вас поцеловать?

Она не ответила, и он приложился к ее бархатистой, румяной щеке.

Теперь перед ней стоял поп, такой же целомудренный мальчик, что и два месяца назад. А вот она уже не девственница, и в этих шортах не тянет ни на мусульманку, ни на иудейку, а на обычную блудницу всех времен и народов. Нет, и в его взгляде что-то переменилось. Этот взгляд исподволь щупал ее коленки.

— А давайте погуляем, — предложил Олег, — вечер-то благостный.

— А мой вид вас не смущает?

—

Немного есть, — честно признался священник, — но я рад нашей встрече. Мне кажется, она не случайна.

— А если нам попадется кто-нибудь из ваших прихожан?

— Разве Иисус стеснялся Марии Магдалины?

— Ага, значит, любой неблаговидный поступок вы готовы обратить во благо.

— Слишком мудрено. Я люблю, когда по-простому…

— Извольте по-простому. — Она спрыгнула с парапета и подмигнула попу. — Пойдемте в парк!

— Его сейчас закроют, — сожалел он, как о вратах поднебесных.

— А там должно быть здорово ночью! — распаляла она священнослужителя.

Они брели вдоль набережной, бессознательно направляясь к парку.

— А где, кстати, ваш приход? — интересовалась Аида.

— А в той самой церкви, возле которой мы с вами расстались.

— Где вы меня поцеловали?

— Я тогда загадал. Разрешите поцеловать целомудренно, по-христиански, значит, паства моя здесь. Помните, какой был закат?

— Да, лихо вы тогда управились. И все-таки странно, сразу после семинарии, и вдруг такой приход!

— Отчасти молитвами выпросил, отчасти случай помог. Как раз в те дни назначен был к нам новый архиепископ. Он с моим батюшкой вместе учился. Представляете, закончили политехнический институт! Мой-то всю жизнь в младших научных сотрудниках просидел, а тот сразу в монахи подался. Вот он меня и выделил среди прочих.

Новоиспеченному семинаристу крупно повезло. Престижное место случайно оказалось незанятым. Для достижения цели требовалась маленькая формальность, надо было жениться. И Олега женили на женщине еще не старой. Впрочем, об этом он умолчал, а Аида не поинтересовалась.

— Значит, теперь вас все зовут отец Олег? Забавно.

— Что же тут забавного? Таковы традиции. А традиции надо почитать.

— Наверно, зашибаете деньгу, а? — подмигнула Аида.

— Конечно, по сравнению с полуголодной, семинарской жизнью, наметился кое-какой достаток, — поп смутился, не об этом он хотел бы с ней говорить.

— Кое-какой? Ваши коллеги разъезжают в «мерседесах»! — бросила ему в лицо девушка.

— Вы часом не коммунистка? — усмехнулся отец Олег. — Они обычно к этому сводят все споры. Машина — вещь необходимая. Я, например, живу в Березовском, и к заутренней едва успеваю. Сажусь в переполненный автобус. Иногда даже толкаюсь локтями! Представляете? А что здесь смешного? Не могу же я опоздать к моим прихожанам.

Они шли вдоль ограды парка, и она подумала, что никогда и ни с кем ей не приходилось столько смеяться. Веселое настроение Аиды передалось священнику.

— О, вы даже в самых кошмарных снах не увидите, какие препятствия мне пришлось преодолевать.

— А через ограду сможете

перемахнуть?

Это было не тактично с ее стороны. Чугунные прутья ограды поднимались на два с лишним метра.

— А собаки меня не раздерут на куски? — нашелся поп.

— Разве тут есть собаки?

— Собаки — везде, — ответил он многозначительно и тем самым разочаровал свою спутницу. — Хорошо, я покажу вам, как надо лазать через заборы, но в другом месте. Рядом с церковью ограда парка намного ниже, ее просто можно перешагнуть.

— А вы находчивы, — отметила она.

Им пришлось обогнуть весь парк по периметру, пока они не достигли цели. Ноги еле передвигались. К ночи ощутимо похолодало. Ее часы показывали полночь.

— Ну, с Богом! — напутствовала она отца Олега и тут же, смеясь, добавила: — Аллах вам поможет!

— Вы только не смейтесь громко, — заговорщицки предупредил он. — Будка сторожа тут неподалеку.

Поп оказался не из хилых. С ловкостью акробата сиганул через забор.

— Ого! — не поверила своим глазам Аида. — Браво, отец Олег! Если бы это видели ваши прихожане, они бы, наверно, решили, что вы и по морю ходите, как по суху!

— Не болтайте ерунды, лучше прыгайте ко мне! Погуляем по ночному парку.

— Предложение принимается.

Он помог ей перелезть через ограду и тут же заключил девушку в свои горячие, поповские объятия.

— Олег! Олег! Как не стыдно! — урезонила его Аида, но он все таки прижался к ее щеке. — Отец Олег, прекратите!

Ему стоило огромных усилий «прекратить». А девушку вновь разобрал смех.

— Впервые видела акробатику в исполнении служителя культа. Это зрелище достойно нашего телевидения!

— Аида, вы забыли о стороже! — напомнил он. — А вообще-то, я до семинарии занимался спортивной гимнастикой. И до сих пор поддерживаю форму.

Он явно хотел произвести впечатление, но она только зевнула в ответ и простонала:

— Эх, ножки мои, ножки!

— Сейчас отдохнем, — обнадежил Олег, — да пожуем чего-нибудь.

Она уже давно приметила крохотный чемоданчик в его руке. Даже не чемоданчик, а какой-то доисторический, изношенный башмак, к которому по недоразумению приделали ручку. Девушка по наивности своей решила, что там отец Олег хранит молитвенничек и прочие церковные принадлежности. Но содержимое «башмака» оказалось куда прозаичнее. Полбуханки черного, ржаного хлебца, два куска отварной говядины, плоская, стеклянная фляжка коньячка и две помидорки. Все это он аккуратно разложил на парковой скамейке, подстелив газетку.

— Ого! — удивилась Аида. — А коньяк разве богоугодный напиток? К тому же «Дагестанский»…

— Почему нет? Постный день наступит завтра.

— А вот и неправда! — по-детски звонко воскликнула она, забыв о парковом стороже. — Уже первый час ночи! Значит, постный день наступил!

Коньяк был кстати. Она сделала два больших глотка и согрелась.

Когда погасли фонари, а хмель еще не выветрился, он усадил ее к себе на колени. Шептал на ушко всякие глупости и шарил руками по разнеженному девичьему телу.