Искатель, 2000 №2
Шрифт:
— Так ты уже все решил? — спросила она.
Священник молчал, но Аида знала, что он глотку перегрызет любому посягнувшему на его приход, на его тепленькое место.
— Так, наверное, правильно, — одобрила она его решение, — гусь свинье не товарищ. Креститься я не собираюсь, а тем более тащиться за тобой в глухомань! Перепихнулись пару раз — и на том спасибо!
— Аидушка, милая моя! Родная! — бросился он перед ней на колени и принялся целовать ноги. — Что ты говоришь?! Ведь я люблю тебя! Люблю больше жизни!
— Но не больше Бога! И это тоже правильно! —
— Где же выход? — стенал он. — Мы обречены на страдания!
Она высвободилась из его объятий. Прошлась по комнате. Заглянула в глаза святым, изображенным на иконах. Бросила взгляд на раскрытую книгу.
— А знаешь, я ведь беременна, — между прочим сообщила Аида.
— Врешь! — Отец Олег встрепенулся и задрожал всем телом.
— Могу принести справку от врача. — Она вдруг расхохоталась. — Мы с тобой здорово взялись за дело! Твои святые много чего видели!
— Прекрати!
Он продолжал дрожать, и это ее только забавляло.
— Боишься стать великим грешником? Ты уже им стал. Надо ли останавливаться на достигнутом?
— Замолчи! — процедил он сквозь зубы.
— Не волнуйся, моя беременность никак не отразится на твоей карьере. Мы люди из разных миров, не так ли? И никто не будет знать о моем ребенке. Я умею хранить тайны. Но напоследок ты мне окажешь услугу. Ведь я этого заслужила, правда?
— Какую услугу? — Он уже чувствовал подвох в ее сладкой речи.
— Я не хочу, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным, а по нашим законам в течение первых трех месяцев беременности женщина должна к муле привести отца ребенка…
— Ты хочешь, чтобы я пошел в мечеть?
— Я же ходила в церковь…
— Это разные вещи!
— Неужели? Мула тебя спросит, мусульманин ты или нет? И тебе надо будет это подтвердить, в присутствии четырех свидетелей, по-арабски. Это несложно. Я тебя научу арабским словам.
— Ты с ума сошла? Я — не мусульманин и никогда им не буду!
— Аллах с тобой! Это только формальности. Одна моя знакомая водила в мечеть своего русского парня, православного, и тот лжесвидетельствовал. И все нормально. Теперь у нее законный сын, а в противном случае не избежать позора!
— Но дружок твоей знакомой не был священником, верно? — усмехнулся Олег. — Дело в том, что я знаком с местным муллой, и он ни за что не поверит в мое мусульманство.
— Хорошо. Тогда мы поедем в другой город. В Челябинск, например, или в Казань. Это недалеко.
— А свидетели?
— Были бы деньги — найдутся свидетели.
Лампадка догорела. Аида разделась и легла в постель. Олег пристроился рядом. Он мирно посапывал ей в плечо и вскоре уснул, так и не дав ответа.
Утром она решительно заявила:
— Если ты не пойдешь со мной в мечеть, я сделаю аборт. Выбирай, что для тебя больший грех, произнести пару слов по-арабски или убить нашего ребенка?
— Мы должны расстаться, — заключил священник.
— Значит, благословляешь на аборт?
— Это твой грех. А я в своих грехах покаюсь.
Она не захотела разделить с ним
— Как бы ты не каялся, дельфином все равно уже не станешь.
По иронии судьбы, через неделю после размолвки с Олегом, она вдруг обнаружила, что на самом деле беременна. Но звонить ему не стала. Какой смысл? Он сделал свой выбор. Она тоже. Кроме того, Сперанский каждый день торопил. Необходимо было действовать. Но сначала — избавиться от всего, что может помешать работе.
Она доверила тайну мачехе, и Патимат дни и ночи напролет уговаривала не гневить Бога, оставить ребенка. «Не гневить Бога? — смеялась про себя Аида, находясь на грани нервного срыва. — Мой Бог теперь Семен Ильич! Сама себя загнала в клетку! Сама должна выбраться!»
Потом уговаривала врачиха: «Хорошенько подумайте, девушка. Ведь это у вас в первый раз». Что понимает эта очкастая курица в ее душевных терзаниях?! Чем может помочь? Избавить от опеки одного из самых влиятельных людей в городе? Да он сотрет в порошок не только эту тупую врачиху, но и всю женскую консультацию, с ее медперсоналом и несчастными пациентками! Ему только дай волю! У него такая зверская фантазия! Но ничего, у нее тоже фантазия будь здоров! И эта ненасытная тварь, со слезливыми глазками, когда-нибудь ответит за все! Этот упырь будет жрать землю и молить о пощаде! Нет, больше никакой пощады! Никому! Она преступает последнюю черту! Она теперь детоубийца! Убийца собственного ребенка! И этот, в рясе, только зря тратит время на покаяние. Грядет суд праведный. Суд земной. Он — соучастник убийства. И пусть не ждет пощады! Никакой пощады! Никому!.. А сейчас… Сейчас надо поудобнее устроиться в кресле. И закрыть глаза…
Новый год встречали в фешенебельном казино. Дулись в покер, крутили рулетку. Татьяна быстро захмелела. Несколько дней, перед праздником, держала себя в руках, не пила. И вот результат. Хватило одного стакана виски.
Денис уже пару раз предложил отвезти ее домой, но девушка сопротивлялась.
— Дождусь подарка от Деда Мороза, и тогда поедем.
— Дед Мороз оставил твой подарок дома, под елочкой.
— У меня в этом году нет елочки, — чуть не плача, возражала Таня. — Никто не позаботился. И дома пусто и холодно, как в склепе. В новом году я буду жить в квартире. Понял? У моего папы было много квартир. Я буду жить в одной из них, а тебе не скажу, в какой!
— Можешь не говорить, — хмыкнул он.
В последнее время Денис заметно охладел к богатой наследнице. На Волгоградской бывал редко, ссылался на неотложные дела. Она даже начала ревновать. Но жених вдруг объявился за неделю до Нового года и, с горячностью потерявшего голову от любви, предложил встретить праздник в дорогущем казино. Татьяна откликнулась на предложение с восторгом, Аида только загадочно улыбнулась. Она-то знала причину его горячности.
С Константином Заварзиным они познакомились за покерным столиком, за час до Нового года. Аида проиграла и тут же вышла из игры.