Искатель, 2000 №5
Шрифт:
Я испытал острое желание отформатировать умнику «винт», но, как всегда, чувство долга выиграло незримый бой с мелкой мстительностью. Надо ведь отчитаться о проделанной работе и получить дальнейшие ценные указания… Впрочем, мысленно усмехнулся я, не переставая «топтать кнопки», что он может мне посоветовать, этот спесивый ценитель восточной поэзии? Овладеть ниндзюцу?
Ценитель, однако, на сей раз не стал нырять в Сеть. Мне, соответственно, не пришлось продавливать пробел до пола, коротая время за какой-нибудь аркадой. Пожужжав и поморгав
РЕЗЮМЕ ПРИЧИН УБИЙСТВА: НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ.
ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ.
АНАЛИЗ ОПЕРАТИВНОЙ ОБСТАНОВКИ: МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 22 ЧАСА 47 МИНУТ. РЕЗУЛЬТИРУЮЩАЯ НЕОБХОДИМОСТИ ЭКСТРЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В БЛИЖАЙШИЕ 10 ЧАСОВ: ОТРИЦАТЕЛЬНАЯ. РЕЗУЛЬТИРУЮЩАЯ НЕОБХОДИМОСТИ ЭКСТРЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В ПОСЛЕДУЮЩИЕ 12 ЧАСОВ: УМЕРЕННО ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ.
ТЕКУЩАЯ ПЕРСОНАЛЬНАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОН ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬЮ ОКОЛО 8 ЧАСОВ.
СРЕДНЕСРОЧНЫЕ РЕКОМЕНДАЦИИ:
1. ИРИНА ПОРТНОВА. СИТУАЦИЯ В ОКОЛО-МУЗЫКАЛЬНЫХ КРУГАХ.
2. ПОВЫСИТЬ БДИТЕЛЬНОСТЬ.
Я не стал донимать Приятеля требованием обосновать и конкретизировать его советы, а приступил сразу к выполнению «текущей персональной рекомендации».
Проснулся я освеженным и даже раньше будильника. Поскольку продовольственная проблема была вчера решена, я не спеша размял кости, помурлыкал под душем вещицу из раннего Маккартни и со вкусом позавтракал. Вкус обеспечили красная икра и какие-то мохнатые турецкие сладости.
Итак, она звалась Ириной… Я полистал старую телефонную книжку и набрал домашний номер своей давней подружки.
— Алло, — ответил знакомый голос.
— Ира, здравствуй! — начал я, улыбаясь и прикидывая, узнает ли она меня.
— Ирина только что ушла, — приветливо сообщили мне.
Я мысленно хлопнул себя по лбу: это ее мамаша! У них очень похожие голоса! Как же звать-то ее, а?
— Извините, пожалуйста, это беспокоит Валерий Мареев, старый приятель Ирины. Мне очень нужно с ней встретиться.
— Она собиралась в консерваторию, а потом еще куда-то по работе… точно не скажу.
Поблагодарив, я отключился, торопливо оделся и помчался встречать Иру.
На улице шумел ветер, срывая с деревьев листья, а с прохожих шляпы. Я топал со всех ног, хоть мне и было рукой подать до консерватории.
Подбежав к месту ожидаемой встречи, я довольно скоро застегнул свой бежевый плащ на все пуговицы и сунул руки в карманы.
По небу неслись низкие темно-серые тучи. Ветер подсушивал остатки вчерашних луж и выдувал из моего бренного тела последние искры тепла. Ира не появлялась.
Чтобы не замерзнуть окончательно, я принялся расхаживать взад-вперед, высматривая Портнову, но вместо моей музыкальной подружки в глаза лезло отражение в окне: мимо консерватории прогуливался очкастый господин в плаще с широченными плечами. Плечи, разумеется, принадлежали не господину, а плащу. Я купил эту тряпку сто лет назад за три копейки и таскаю до сих пор, привык.
Но вот на очередном галсе в поле моего
Я зашагал к ней, улыбаясь и непроизвольно раскрыв объятия. Она тоже заметила меня, просияла, раскинула руки, насколько позволила скрипка, заторопилась мне навстречу — и мы обнялись так, что аж дух захватило.
— Ирка, здравствуй, солнце мое!
— Привет, Валера, как я рада тебя видеть! — Она подставляла мне для поцелуя то одну, то другую щеку. — Вспомнил все-таки!
— Я никогда о тебе не забывал, — искренне ответил я.
— Врешь-врешь, — сказала она, едва заметно картавя, и укоризненно изогнула бровь. — По делу ведь отыскал!
— Верно, — сознался я.
— Ах, — иронично вздохнула она, — какая проза… я так надеялась…
— Я все равно тебя не забывал.
— Пой, пташечка, пой, — усмехнулась она.
Пару минут мы поговорили о том о сем, не переставая искренне улыбаться друг другу. Я с удовольствием разглядывал ее, такую повзрослевшую, но не постаревшую.
Очень хорошо помню, как дергал Ирку за каштановые косички. Сейчас дергать было не за что: Ирина коротко постриглась. Короткие волосы ей шли. Стрижка вообще молодит, а моя старая подружка стала и вовсе девочка-припевочка.
Договорились встретиться здесь же через полчасика — ей нужно было поговорить со своей напарницей-педагогом и узнать, не дают ли часом зарплату за март.
Я решил заглянуть на работу к одному приятелю и пошел через желтеющий парк, топча прилипшую к асфальту дорожек коричнево-черную листву. Настроение мое после встречи с Ириной весьма и весьма улучшилось, назло мрачным тучам, все так же летевшим чуть выше деревьев по воле сурового ветра.
У ограды стадиона, размещавшегося посреди парка, топталось трое мрачных парней с мячом. Футбольное поле пустовало. Видимо, непогода испортила спортсменам игру.
Все трое, перекидываясь мячом, пошли мне навстречу.
— Закурить не найдется? — уныло спросил передний, слегка притормозив и поймав мяч. Остальные прошествовали мимо.
— Нет. — Я вспомнил, что впопыхах забыл дома сигареты, и развел руками.
За руки меня тут же и поймали, да еще уперли в спину пистолет. Что и говорить, подумал я, запоздало оглядываясь, приемчики у них стереотипные. Но действенные.
— Давай-ка, — предложил повеселевший любитель футбола, — к тебе за сигаретками съездим? Небось не только кислотой балуешься, козлина?!
Я молча пошел, влекомый крепкими руками футболистов. Прав, прав этот их центрфорвард: козлина ты и есть, Мареев. Тебе что Приятель советовал? А ты попался, как пацан!
Мы вышли из парка через другие воротца и погрузились в скромный «ауди» цвета «синий металлик». Я, разумеется, поехал на заднем сиденье в компании двоих спортсменов. Третий сел рядом с водителем.