Искры
Шрифт:
– Я планирую сама разобраться с делом, – отвечаю, откупорив свою бутылку и сделав глоток прямо из горлышка.
– Я не про дело, а про Данилу.
– А что с ним?
– Он тебе небезразличен?
– Мне на него плевать.
– Но ты бы трахнула его, – не спрашивает, а утверждает Илья.
– Но я бы его трахнула, – подтверждаю я. – Только секс, не более.
– Может, нам с тобой… ну… тоже что-то вроде этого… – бормочет он, с трудом подбирая слова.
– Нет! – говорю я, повернувшись к нему. – Боже, Илья! Мы с тобой не можем испортить такую дружбу каким-то неуклюжим одноразовым сексом!
–
– Исключено, – серьезно говорю я, и меня пробирает смех.
– Ты права, – тоже смеется он. – Забудь, что я это предлагал.
– Уже забыла, – я отворачиваюсь к телевизору.
– Но если вдруг…
– Даже не думай.
– А если отращу сексуальную щетину, как у Адамова?
– Пошел ты! – хохочу я, запуская в Илью подушкой.
И мы ржем до тех пор, пока из глаз не начинают течь слезы. Вообще, я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, но наши отношения это что-то потрясающее, как ни крути.
* * *
На следующее утро я нахожу в себе силы на пробежку. Пару раз неуклюже поскальзываюсь на обледенелой дорожке в парке и чуть не теряю равновесие. Вхожу в Дашино кафе потная, с болью в лодыжке и раскрасневшимся от утреннего морозного воздуха лицом. Еще рано, поэтому внутри тихо, всего пара посетителей завтракают в эркере у окна, остальные лишь забегают перехватить стакан кофе и тут же уносятся прочь, чтобы не опоздать в свои офисы.
Я быстро обнимаю Леру, которая трудится за стойкой, и протискиваюсь мимо нее на кухню. Застаю там Дашу, вынимающую ароматные горячие круассаны из печи.
– Привет, веснушка! – приветствую ее ласковым прозвищем, которое придумал ей Никита. Однажды услышав его, мы теперь все так периодически зовем Дашу.
– Привет, – обнимает она меня и тут же возвращается к выпечке. С утра большой наплыв людей, поэтому некогда рассиживаться, нужно успевать всех обслужить. – Наливай себе кофе.
– Здесь нет подходящей тары, – стону я, оглядывая кухню, – мне нужно целое ведро!
– Что, не выспалась?
– Засиделись вчера с Илюхой, – признаюсь я.
– Если бы не его увлечение психологиней, я бы посоветовала вам съехаться, – хихикает Даша. – Заодно сэкономили бы на аренде.
– Ты тоже знаешь про Верочку?
– Никита сказал, что Илья единственный, кто отказывается ходить к ней на сессии, а он тот еще любитель поболтать, так что она ему точно нравится.
– Точно, – соглашаюсь я. – Со мной он не затыкается! А когда Вера приходит в столовую, он сидит и молчит, будто воды в рот набрал.
– Верный признак! – кивает Даша, выкладывая выпечку на поднос.
– Как дела вообще? – спрашиваю я.
– Отлично. Но устаю. С трудом нашли двух официанток, сейчас обе на испытательном сроке, так я не скажу, что прям довольна. А кондитера, чтобы немного разгрузить кухню, найти еще сложнее. Держать кафе не так романтично, как посещать, но я совру, если скажу, что недовольна. В целом не на что жаловаться. Хочешь поработать у нас в свои выходные?
– О… я даже не знаю, – теряюсь я. – Надо подумать.
– Как там твой Данила? – спрашивает Лера, врываясь на кухню, чтобы забрать круассаны.
– А кто это? – усмехаюсь
– А-ха-ха! – хохочет она, шлепая меня по заднице свободной рукой, и удаляется обратно в зал.
– Кстати, да. Что насчет Адамова? – подхватывает тему Даша.
– Да пошел он! – морщусь я, хлебнув горячего кофе. Блин, обожгла язык. – Адамов – придурок. И явно не справляется со своими обязанностями: до сих пор ничего не ясно по поводу причин возгорания в торговом центре. Даже говорить об этом человеке не хочу. Заберу машину из сервиса, навещу Артёмку и на обратном пути хочу заехать на место пожара, осмотреть все сама. Кстати, – я поворачиваюсь к Даше, которая смотрит на меня так, будто ни единому слову не поверила, – можно я возьму сапоги Никиты? Помнишь те, что с металлическими набойками? Здоровенные такие.
– Конечно, – кивает она. – А ты не боишься? Там наверняка небезопасно. Вдруг опять что-нибудь обрушится?
– Не переживай, я знаю, что делаю. Для меня сейчас главное – докопаться до истины.
– А как ты туда войдешь? Там по-любому все огорожено и находится под охраной, – тревожно морщит лоб подруга.
– Вижу цель, не вижу препятствий, – говорю я и подмигиваю ей.
– Будь осторожна, – качает головой она.
* * *
Проникнуть на территорию сгоревшего и полуразрушенного торгового центра в не самом благополучном районе города действительно оказалось не самым сложным делом. Территорию огородили, все входы в здание опечатали, но никакой охраны никто не выставил, так что можно было входить через любую дверь. Я выбрала ту, что ближе к парковке, на которой я бросила свою машину. Надела сапоги, куртку, взяла фонарик и приступила к делу.
Чем больше пожаров ты тушишь, тем чаще задумываешься о том, с чего они начинаются и по каким причинам. Это не простое любопытство: когда ты видишь урон, который наносит огонь, ты естественным образом хочешь выяснить, кто несет за него ответственность. Видишь в квартире выгоревший дотла диван – понимаешь, что он загорелся первым, или находишь расплавленную мусорную корзину и догадываешься, что кто-то швырнул в нее окурок. Но бывают случаи и сложнее: когда пламя уничтожает практически все на своем пути. И решать такие загадки – целое искусство, требующее особых навыков и знаний. Подобное не всем по плечу. Как оказалось, Данила тоже не из тех, кто относится серьезно к своим обязанностям.
Обычно мы уезжаем, закончив работу, и нам не докладывают о причинах возгорания или, например, о том, что будет дальше с пострадавшими – выжили ли они, оправились ли от горя. Но тут дело особенное. Оно для меня личное, ведь пострадал мой друг. У меня просто нет права оставить все как есть и забить. Мне нужно во всем разобраться.
Я присвистываю, оказавшись внутри. Луч фонаря скользит по закопченным стенам, по обугленным скелетам помещений и обломкам мебели, а в нос бьет запах гари, сырости и химии. Внутри будто бомба взорвалась – все раскурочено, разорвано на куски, расплавлено огнем и разбросано по полу. Видно, что завалы частично разобраны, иначе совсем некуда было бы ступить, но все равно это место больше напоминает поле боя, чем торговый центр.