Искры

Сокол Лена

– Гордишься? – переспрашивает она, как будто это единственное, что ей удалось расслышать.

– Но ты бы не добилась этого, останься я тогда с тобой. Потому что я тоже был глуп и никогда бы не позволил тебе стать пожарным. Так что ошибки – не всегда плохо. Иногда они приводят нас к тому, что мы так долго искали…

От ее пронзительного взгляда у меня по коже бегут мурашки. Я притягиваю Еву к себе, и она не сопротивляется. Просто смотрит мне в глаза, как будто пытается узнать меня или понять что-то. Мне до смерти хочется сжать

ее в своих объятиях и больше никогда не отпускать, но я знаю, что двигаться следует потихоньку. Для начала попытаться завоевать ее доверие.

Стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями, я нежно беру лицо Евы в ладони. Целую в лоб, затем в нос и только после этого аккуратно касаюсь ее алых губ, и это мгновение превращается в вечность. Ева вцепляется в мои плечи и тихо стонет, наши языки переплетаются. Я вкладываю в этот поцелуй все чувства, которые разрывают меня изнутри: страсть, нежность, восторг и грусть от того, что в прошлом у нас не сложилось, а также любовь, которая вспыхивает теперь с новой, еще большей силой.

Ты здесь. Со мной.

Ты – моя.

И я целую Еву как безумный, пытаясь отогнать вдруг нахлынувший страх потерять ее. Снова. Нельзя этого допустить. Как жить, если она решит, что я ей не нужен? Если вернет мне мое сердце так же, как я вернул ей ее сердце, отданное мне семь лет назад?

И, словно услышав мои мысли, Ева аккуратно отстраняется.

– Хорошо, я признаю, – говорит она, инстинктивно коснувшись своих губ пальцами. – Между нами существует притяжение. Иногда не получается ему не поддаваться.

– И все? – Мой голос звучит разочарованно.

– И все, – подтверждает Ева, делая нетвердый шаг назад.

– Она брала у меня интервью, – признаюсь я с улыбкой. – Инга. Просто задала мне несколько вопросов для газеты.

– Зачем ты мне это говоришь? – отмахивается она. – Не нужно, не оправдывайся. Мы – свободные люди.

– И я выезжал в полночь в другой район на возгорание на паркинге. Поэтому ночка была жаркой.

– Мы можем просто поехать, куда собирались? – спрашивает Ева, изображая усталость и закатывая глаза.

Вредина. Любимая вредина!

– Конечно, дорогая, – говорю я, взяв куртку и указав на дверь.

– Какая я тебе «дорогая»? – ворчит она.

– Дорого обходишься моим нервам.

* * *

Уже в машине она расслабляется окончательно. Немного опускает сиденье, укладывается на него полубоком, чтобы удобнее было смотреть на меня. Облизывает губы и поправляет волосы – очевидно, чтобы подразнить. И это меня, конечно, заводит, но я не подаю вида.

– Женщины старательнее, – говорит Ева. – А еще внимательнее мужчин.

– К чему это ты? – спрашиваю я.

– Ты же думаешь, мне не место в части.

– Естественно. Ты же девушка, а эта работа связана с постоянным риском для жизни.

– И что?

– Тебе еще детей рожать.

– Ага, и борщи варить! – восклицает

она. – А ты не думал, что рождение детей – не предел мечтаний для каждой женщины?

– Я не так сказал. Просто пожарным приходится таскать тяжести.

– С этим помогают справиться тренировки.

– А ты не хочешь детей? – интересуюсь я, бросив на нее взгляд.

Ева ехидно прищуривается.

– Может, и хочу. Но на деторождении потенциал женщины не заканчивается.

– Отлично, – киваю ей. – Потому что я тоже хочу детей.

– Боже, как будто меня это касается! – смеется она.

– Вообще-то, напрямую, – замечаю я серьезно.

– Ха-ха, – уже без усмешки произносит Ева.

– И я готов разделить с тобой отпуск по уходу за ребенком.

Ненадолго в салоне автомобиля повисает тишина.

– Вот смотрю я на тебя, Адамов, – говорит Ева после паузы, – и не могу понять, ты просто балабол или реально надо мной издеваешься?

– А ты глухая или специально делаешь вид, что не слышишь меня? – интересуюсь я.

– У женщин-пожарных на самом деле намного больше преимуществ на службе перед мужчинами, – переводит тему она, отворачиваясь. – К примеру, ответственность к технике безопасности. А еще мы способны оставаться собранными в стрессовых ситуациях и мыслить на несколько шагов вперед даже в полном хаосе. Про выносливость я уже говорила? Вот. Выносливость куда важнее, чем сила, – Ева натурально загибает пальцы. – А еще мы меньше расходуем кислорода в баллонах и можем дольше оставаться работоспособными в горящем здании. И еще! Еще! Мы можем быть и железными, и мягкими – там, где это необходимо и где нужно поддержать душу человека, попавшего в беду. Знаешь, как это важно? А вам, мужчинам, лишь бы указать, где наше место и какие мы слабые.

– Мужчина просто не может допустить, чтобы женщина рисковала своей жизнью на его глазах. Вот и все, – объясняю я. – Это зашито в нашей ДНК. Оберегать вас, защищать, делать все, чтобы вы чувствовали себя рядом с нами в безопасности. Это инстинкт, который очень трудно в себе побороть, понимаешь?

– Не пропусти поворот, – говорит Ева, осекшись. И спустя целых полминуты тихо добавляет: – Понимаю.

– Шовинизм тут вообще ни при чем.

– Да, хорошо-хорошо, – вздыхает она. – Я так и не думала. Хотя иногда бывает очень обидно. Никита вон, как скажет что-нибудь унизительное…

– Провести с ним беседу?

– Что ты, нет! – подскакивает Ева.

– Я аккуратно, но доходчиво. Обещаю. Больше он тебе и полслова не скажет.

– Адамов, ты чего? Я ж пошутила. Никита, он… давно исправился! А ты сразу…

– Никто не может безнаказанно обижать мою девушку, – решительно говорю я.

– Ну, вот, опять заладил, – отмахивается она. – Никакая я не твоя.

А сама сидит и улыбается, думая, что я не вижу.

Глава 21. Ева

Любэ – Конь