Искусство Раздевания
Шрифт:
— Ой, а можно я сама это сделаю?
— Конечно.
Я позволила ей высыпать крошки поверх глазури на кексах. Когда она закончила, мы полюбовались своей работой. Кексы словно улыбались нам. Как тут не почувствовать себя на седьмом небе?
— Они прекрасны, — оценила Эмма.
— Приступим? — спросила я.
— Само собой.
Мы с Эммой взяли по кексу, одновременно откусили, проглотили по кусочку и улыбнулись друг другу.
— Так же хороши на вкус, — одобрила я, как и на вид.
— Сюда бы большой стакан молока.
— Будет сделано.
Я направилась к холодильнику, ощущая внутри
Глава пятнадцатая
— Убедитесь, что ваш нож достаточно острый. Сделайте надрез на кожице между бедрышком и грудкой. Возьмитесь за ножки. — Жан-Поль показывал, как правильно вынимать кости из куриной тушки. У каждого из нас было по курице, и мы выполняли его указания. — Разведите ножки в стороны, пока не услышите характерный хруст и не почувствуете, что кость свободно двигается внугри.
Говорят, что мясники — самые счастливые люди, и теперь я понимаю, почему. Вонзаюсь в плоть, нож скользит по кости, рассекаю связки, отрезаю оба бедрышка.
— Теперь займемся грудками. Положите птицу на спинку так, чтобы грудка смотрела на вас.
Мы с Ральфом обменялись взглядами — очень сексуально с точки зрения любого садомазохиста. Резать эту мягкую, холодную тушку цыпленка на аккуратные маленькие кусочки.
— Сделайте сквозной разрез и отделите мясо от центральной косточки на грудке. Короткими точными движениями сделайте разрезы как можно ближе к кости, пальцами отделите мясо от скелета…
После того, как мы жестоко расправились с куриными тушками, Жан-Поль велел студентам приготовить пикатту из цыпленка. Мне он приказал нарезать морковку. Очень увлекательно!
Отложив свой тесак, я заметила, что Том и Тара стоят рядышком у своих разделанных грудок. Он смеялся над тем, что она сказала. Что там происходит? Это плохо. Ужасно, что Том смеялся вместе с Тарой. Если он влюбился в нее, то у меня нет никаких шансов. Мы с Тарой такие же разные, как сахар и перец. И я ничего не смогу с этим сделать. Сражение проиграно.
А Жан-Поль? Почему он все время старается унизить меня? Нарочно удерживает в стороне от самых интересных занятий и низводит до уровня чернорабочей. Это все из-за моей стипендии? Что происходит? Если бы Жан-Поль по-настоящему узнал меня, он бы понял, что я способная. Я заставлю его заметить это!
В обеденный перерыв я отправилась в правление школы и в дверях столкнулась с Робертом Кингсли, который как раз выходил оттуда.
—
— Привет. — Неужели он запомнил, как меня зовут?
— Как твоя сестра?
— Хорошо, спасибо. — Вот и разгадка — его интересует только она.
Жан-Поль разговаривал с секретаршей. Я села на стул возле ее стола и ждала, пока они закончат пререкаться по поводу не доставленных утром продуктов. Не самый удачный момент для разговора с ним. У него и так плохое настроение, но я уже настроилась на стычку. Может, он думает, что я попала сюда случайно или ради забавы? Ему и в голову не приходит, что это мое призвание. Если бы я только могла объяснить ему это…
Нельзя допускать, чтобы мои слова звучали по-детски. Мне бы не хотелось слишком раскрываться перед ним. Важно, чтобы он понял меня, не вдаваясь в мои личные мотивы.
Наконец разговор с секретаршей закончился. Я поняла, что он собирается выйти из комнаты, хотя и видит, что я сижу здесь и жду его. Я встала, не зная, как обратиться. Шеф? Жан-Поль? И то, и другое казалось мне не подходящим, поэтому я никак его не назвала.
— Извините. У вас найдется минутка? — пролепетала я. — Мне нужно поговорить с вами.
Он недовольно взглянул на меня:
— Да?
— Я просто хотела сказать вам, что добьюсь успеха, потому что собираюсь заниматься именно этим делом. И очень хочу освоить все, чему вы нас учите. И я лишь… хотела, чтобы вы знали об этом.
Он пожал плечами:
— Это ваши деньги.
Секретарша, круглолицая женщина в платье с цветочками, которая обычно с удовольствием поедала обеды, приготовленные студентами, навострила уши.
— Да. Я плачу большие деньги за обучение, хотя и получаю крохотную стипендию. И какое это имеет отношение к вашему со мной обращению?
— Мне дела нет до вашей стипендии! Я обращаюсь с вами, как и с другими студентами.
— Неужели?
— Ну ладно. Если уж вы сами спросили меня, Джинджер Ливайн. Вам нужно научиться ремеслу повара? Но есть ли у вас хоть какая-то тонкость вкуса, изящество, деликатность, чтобы постичь искусство кулинарии? Вот в чем вопрос. — Он презрительно посмотрел на меня и вышел из комнаты.
Деликатность. Да уж. Моя мать не обладала ни тонкостью, ни изяществом — я это знала. Может, и я не такая тонкая натура? Может, веду себя так же, как она, и не осознаю этого? Ведь я выросла рядом с ней. И я не хочу становиться деликатной. Деликатность очень похожа на скованность.
Но разве я не смогу делать изящные пирожные? Пирожные, которые будут выглядеть легкими и воздушными?
Секретарша пожалела меня:
— Не бери в голову. Он любит издеваться над студентами.
— Спасибо, — нахмурилась я. — А я, видимо, доставляю ему наибольшее удовольствие.
Глава шестнадцатая
Это был обычный девичник или столпотворение в доме невесты, где моя мамочка собиралась провести занятие на тему «Мастерство в сексе». Наступил октябрь, но Санни все еще была в Греции, поэтому мне приходилось заниматься продажей вибраторов. Вечеринку устроили для лучших подруг невесты, которые нашли объявление Коко в газете «Тайм аут». Не меньше двадцати девиц хихикали и трещали без умолку в ожидании выступления Коко, и я пожалела, что не захватила беруши.