Исповедь недоумка

Дик Филип Киндред

— Что тебе сказали? спросил я, последовав за ней.

Она вошла в свою спальню и раздраженно ответила:

— Ничего не сказали! Просто врач хочет обсудить с мной срок выписки Чарли из госпиталя.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— Мне нездоровится. Я не смогу вести машину в таком состоянии. Но ты не переживай. Я уже позвонила Энтайлам, и они согласились отвезти меня в Сан-Франциско.

Она вошла в ванную и захлопнула за собой дверь. Послышался шум бегущей воды. Фэй принимала душ и меняла одежду.

— Похоже, новости не такие уж и плохие,

сказал я, когда она снова появилась передо мной. Если врач говорит о выписке Чарли…

— Все будет хорошо, оборвала меня сестра. успокойся и иди к себе.

Этот тон Фэй часто использовала с девочками. Внезапно она замолчала, посмотрела на меня и спросила:

— Ты ничего не рассказывал Чарли? О том, что Нат бывает здесь?

— Нет.

— Черт бы тебя побрал, проворчала она, буравя меня сердитым взглядом. Могу поспорить, что ты проболтался. Я чувствую нутром, что ты говорил ему о нас!

— Это мой долг информировать его о научно достоверных фактах. Почему я не должен рассказывать Чарли о том, кто приходит сюда? Ведь это его дом. Он имеет право знать, какие гости появляются здесь в его отсутствие.

Глядя на меня, она похлопала себя ладонью по груди и закричала:

— Это мой дом! И это мое личное дело!

Увидев на ее лице тревогу и злость, я почувствовал беспокойство. Не зная, что сказать, я вышел из дома и поиграл с собакой. Затем на подъездной дорожке появился «студебеккер» Энтайлов. Натан и его жена помахали мне руками. Нат, сидевший за рулем, погудел в рожок. Фэй выбежала к ним из дома (в плаще, в костюме, на высоких каблуках) и села в машину. Перед тем как уехать, она высунулась в окно и крикнула мне:

— Будь здесь, когда девочки вернутся домой. Если меня не будет к пяти, приготовь им ужин. Не забудь вытащить мясо из холодильника. Пусть оно размораживается. На гарнир свари картошку.

Машина умчалась. К моему глубокому разочарованию, я не успел рассказать Фэй о встрече с уфологами и о том, Что ВРС избрали меня для оглашения даты, на которую был намечен конец света. Чувствуя обиду, я вернулся в дом, сел в гостиной на софу и стал читать вечернюю газету. Мне не давали покоя обвинения моей сестры. Я просто выполнял свой долг, информируя Чарли. Но почему она так рассердилась на меня? Даже понимая, что Фэй была не права, я все равно расстроился из-за этой ситуации. Мне всегда становилось неприятно, когда кто-то злился на меня.

Пока Фэй ездила в Сан-Франциско, я устроился в студии и, используя печатную машинку, создал на бумаге новое и более яркое описание событий, происходивших в нашем доме. Мне казалось, что Чарли должен был знать эти факты. Наука утверждает, что человеческий выбор возможен лишь при наличии предварительных данных, а точный план действий требует полной и научно организованной информации. Вот, что отличает нас от животных.

В качестве аналога или модели я взял оставшиеся у меня журналы «Захватывающие чудеса» и «Удивительные истории» точнее, несколько рассказов, которые произвели на меня особенно сильное впечатление.

Изучив стиль изложения, я понял метод, благодаря которому их авторы драматизировали, делали более красочными те или иные эпизоды. Разложив раскрытые журналы перед собой на столе, я приступил к кропотливой работе.

Скоро Чарли вернется из госпиталя. Я должен был представить ему художественный отчет о сложившейся ситуации. Этот документ мог послужить основой для его дальнейших действий.

Фэй приехала поздно вечером. Она сказала, что Чарли выпишут домой на этой или на следующей неделе. К счастью, я далеко продвинулся в своей работе и был уверен, что закончу ее к сроку. Фактически мне удалось завершить отчет на следующий день, поэтому в пятницу я сел в автобус и поехал в Сан-Франциско. У меня на коленях лежал свернутый в трубку и перевязанный резинкой доклад- написанный в яркой и драматической манере.

Проведя некоторое время в публичной библиотеке и посмотрев новые журналы, я отправился в университетский госпиталь. Чарли, одетый в больничный халат, загорал в инвалидной коляске на солнышке.

— Добрый день, сказал я.

Он повернулся ко мне, и его взгляд задержался на свернутой в трубку бумаге у меня в руке. Кажется, он понял (или как-то догадался), что я принес для него очередную сводку из нашего дома. Чарли открыл рот для приветствия, но передумал.

— Уже недолго осталось, подбодрил его я. Всего несколько дней до твоей выписки из госпиталя.

Он молча кивнул. Взяв стул, я сел напротив него.

— Не читай мне этой дряни, вдруг выкрикнул Чарли.

— Здесь художественно изложенные научные факты.

— Пошел вон!

Его реакция смутила и расстроила меня. Я ошеломленно вертел в руках резинку и чувствовал себя как дурак. Мои пальцы сжимали свернутые листы плод напряженного труда. Для чего я его создавал?

Наконец я собрался с духом и сказал:

— Разница между нами и животными заключается в том, что мы можем пользоваться словами. Я правильно говорю?

Он кивнул, хотя и с явной неохотой.

— Мы расширяем свой кругозор и учимся с помощью написанных текстов. Если бы ты не умел читать, то никогда бы не узнал о такой далекой стране, как Сиам.

Я прояснил эту идею на нескольких примерах. Он слушал и молчал. Я подождал немного, затем развернул страницы, разгладил их ладонью и начал читать. Чарли не перебивал меня, но когда я закончил свой отчет, на его лице появилось неопределенное выражение. Казалось, он вот-вот рассмеется.

— Как тебе удалось навалить такую кучу дерьма? спросил он с сарказмом.

Его губы кривились. Одна щека подергивалась. Глаза блестели, словно он сходил с ума. Я видел, как тряслись его руки.

— Все это похоже на рассказ из старого дешевого журнала, продолжил Чарли. Где ты нахватался таких фраз? «Ее грудь походила на два холмика взбитых сливок. На конусы чистого экстаза с красными вершинами». Откуда ты взял такое фуфло?

Его слова смутили меня еще больше. Отложив листы в сторону, я попытался объяснить свою позицию:

— Мне хотелось оживить отчет.