ИСПОВЕДНИЦА
Шрифт:
Хотя она чувствовала себя чужой с этим возвращением, сам по себе лагерь оставался таким, каким она его помнила. Это был обычный хаос людей, палаток, животных, оружия и оснастки. Единственное различие заключалось в том, что, поскольку лагерь долгое время непередвигался, на нем стали проступать следы гнили и разложения. Дров на Равнине Азрит практически не существовало, а потому редкие и скромные костры оставляли целые пространства под, своего рода, властью зловещего мрака. Сырые навозные кучи, повсюду разраставшиеся среди людей, привлекали тучи мух. С таким количеством животных и людей, долго застоявшихся в одном и том
Сборище растрёпанных людей, повсюду толпившихся вокруг, которому она никогда в прошлом не придавала особого внимания, приводило в расстройство. Они просто выглядели людьми. Но с многих точек зрения, они не относились к ним. В прошлом, когда Никки не зоботила что станется с нею, она была равнодушна к этим животным. Но теперь, когда жизнь представляла для неё ценность, всё было по-другому. Более того, раньше она всегда знала, что она могла воспользоваться своим Даром, если по какой-нибудь причине их боязнь не заставит отступить от неё в сторону. Теперь же она могла полагаться лишь на то, что страх попридержит их на расстоянии.
Впереди был длинный путь сквозь сотни тысяч людей до места её назначения, но поскольку лагерь был испещрён длинными тропами, этот путь был давно протоптан. На некоторых участках эти тропы объединялись в широкую дорогу, постепенно вытесняя по сторонам палатки и стойла. Теперь, когда Никки шла по одной из таких дорог сопровождаемая своей свитой, люди выстроились в линию и таращились на неё широко раскрытыми глазами.
За пределами шеренги молча уставившихся на неё людей в непосредственной близости, лагерь продолжать шумно возиться, даже в столь поздний час. Сзади до неё доносился звук работ со склоном, передвигающихся телег, выскабливания и сваливания камней, и унисонных кличей людей, тянущих тросы толстыми цепочками. По всему лагерю холодный ночной воздух наполнялся голосами смеющихся солдат, разговорами, спорами. Она могла слышать крики приказов, которые перекрывали ритмичный звон молотков.
Ещё до неё доносился отдаленный рев толпы, приветствующих игру Джа'Ла, до сих пор продолжавшуюся в столь поздний час. Иногда воздух наполнялся разочарованным массовым освистом, который заглушался дикими восторгами других болельщиков. Во время пробежек с броцем, люди иногда напевали кличи, призывающие свою команду забить гол.
После того как она миновала загон с огромными боевыми конями, и затем прошла мимо линии пустых обозов снабжения, на виду показались палатки командования. Под звёздным небом на слабом ветру развевались флаги, установленные поверх палаток. От вида самой большой палатки, палатки императора, в ней проснулась угроза потерять свою храбрость. Её захотелось бежать, но теперь её никогда не представится очередная возможность сбежать.
Это было место, где вся жизнь Никки сведёт с ней счёты.
Это было место, где всё закончится.
Вместо того, чтобы попытаться сбежать от неизбежного, она целеустремлено направилась туда. Не замедляясь, она прошла мимо сторожевого поста внешнего кольца охраны вокруг командной зоны. Здоровенные солдаты, стоявшие на посту, глазами сопровождали её приближение. Они также оглядели пристальным взглядом её эскорт, состоявший из личной охраны императора, следовавший за ней. Она была рада тому, что случайно одела черное платье, поскольку только в нём она представала в прошлом
Каждая очередная линия ближе к центру командования, состояла из всё более и более доверенного состава охранников. Каждое кольцо охранников вокруг командных палаток имело свой спецефический состав, методы, и обмундирование. Каждый из них хотел оказаться тем единственным, кто предовратит любое посягательство на покой императора. Каждый из них был наделён разными правилами на пропуск в свой ответственный участок.
Никки игнорировала эти правила. Она была Госпожа Смерть, императорской Королевой Рабов. Она ни перед кем не останавливалась. Никто не бросал ей вызов.
Палатка Джеганя была установлена позади группы больших палаток, но в отличие от всех остальных палаток лагеря, она была окружена достаточно большим простором. Сёстры, патрулировавшие участок, обращали внимание на Никки наряду с молодыми волшебниками, которых она заметила, но они отводили свой пристальный взгляд, когда Никки устремляла на них свой взор. Охранники тоже наблюдали за ней, но старались делать это менее заметно.
Никки ободрилась тем, что ни один из этих людей не воспринимал её иначе, как в той роли, какой она была для них раньше.
Затем перед её глазами предстала странная картина. Помимо состава личных охранников Джеганя, стоявших по каждую сторону тяжёлой занавеси, закрывающей вход в палатку, среди них были другие солдаты, похожие на обычных рядовых солдат. Вышагивая взад-вперёд, было похоже, что они тоже охраняли палатку. Она не могла представить, что делают эти самые простые рядовые солдаты в составе императора, и тем более, как они могут охранять его палатку. Таким людям в прежние времена никогда бы не позволили попасть в командную зону.
Игнорируя любопытство этих простых солдат, расположившихся среди элитных охранников, Никки направилась прямо к тяжелой занавеси над входом в палатку Джеганя. Две Сестры, уже порядком отставшие, неохотно последовали вслед за Никки к палатке императора. Краска отхлынула от их лиц. Никто, особенно женщины, не стремились попасть в личные покои Джеганя. Хотя он временами был обходителен с некоторыми своими доверенными офицерами, он никогда не удостаивал снихождения к другим.
Два здоровых солдата, оба с пиками, с анималистскими изображениями татуировок на лице, раздвинули занавесь. Маленькие серебряные диски, прикреплённые к овчине, издали мягкий металлический звон, давая понять императору, что кто-то вошёл в его палатку. Она узнала обоих мужчин, что откинули занавесь, но она никак не отреагировала на них, и приподняла подол своего платья, чтобы переступить через порог и войти по ту сторону мрака.
Внутри, рабы были заняты уборкой тарелок и больших плоских блюд со стола императора. Общий аромат еды напомнил Никки, что она не ела. Комок беспокойства в груди притуплял чувство голода.
Множество свечей давая тусклое освещение, придавали этому месту приятный теплый уют. Толстые ковры покрывали пол для того, чтобы шаги рабов, занятых своими делами, не потревожили императора. Всё рабы склонили свои головы, некоторые из них, были новинькими. Некоторых она помнила. Похоже, Джегань уже покончил с приёмом пищи, поскольку его не было во внешних комнатах.