Канонир
Шрифт:
Ну что же, всё придётся начинать сначала. Жрать охота, денег нет, жилья нет, работы нет, оружия нет — подвёл я итог. Зато есть голова и руки, сам жив–здоров.
Я умылся речной водой и направился вдоль берега по течению вниз. В одном повезло — рыбак оставил меня на левом, русском берегу. Вот скотина! И два рубля взял, чтобы до Мурома довезти, и оставшиеся деньги увёз, чтоб тебе ими подавиться!
Вскоре показалась небольшая деревушка о трёх избах. Я прошёл мимо. Без еды пока идти можно, работы здесь не найду — чего тогда время терять?
Я шёл
Присев у дерева, я перевёл дух и через полчаса двинулся дальше. Вскоре вышел на грунтовую дорогу. ч то шла вдоль берега. Шагать стало легче.
Сзади меня послышался стук копыт и тарахтение колёс. Меня догонял небольшой обоз в четыре телеги.
— Мужики, не подвезёте?
— У хозяина спроси — на последней телеге он.
Я дождался на обочине, когда со мной поравняется последняя телега, и повторил свой вопрос.
— Груза много, лошадям тяжело. Иди с Богом.
— А далеко ли до Мурома?
— Вёрст двести.
Ничего себе вояж намечается. На неделю пешего хода.
Обоз ушёл вперёд, я же подождал, когда осядет поднятая пыль, и пошёл следом.
А часа через два наткнулся на этот же обоз, но уже разграбленный. Лошадей, как и груза на телегах, не было. Вокруг брошенных телег валялись трупы убитых обозников. Можно сказать, мне повезло. Ехал бы с ними — вполне имел бы шанс лежать сейчас на земле с головой, разбитой дубиной.
Измученные голодом, эпидемией чумы, грабежом кромешников и отсутствием хозяев, кои в большинстве своём были боярами и призваны были государем на Ливонскую войну, крестьяне бросали свои скудные земли и шли — кто в разбойники, кто на другие земли в поисках лучшей доли. Почему-то в разбойники — большинство.
Проехать по дорогам без охраны — как сыграть в русскую рулетку. По реке было безопаснее, но это — пока корабль плывёт, а коли встал на ночёвку — жди беды.
Я осмотрел убитых и телеги. Ничего для себя интересного, только под одним из трупов нашёл нож. Неплохой нож, не короткий, что для еды, а боевой — длинный, с развитой гардой. Я смял с пояса хозяина ножны, нацепил на себя, вложил нож в ножны. Теперь у меня два ножа. Саблю бы ещё да пистолет, да где их взять? К разбойникам, что ли, примкнуть? Нет, не для меня сидеть в лесу, поджидая жертв.
Я двинулся дальше — до Мурома далеко, надо поторапливаться.
К вечеру ноги уже гудели от ходьбы, и, завидев деревушку, я направился туда. Может, хоть кусок хлеба выпрошу.
Деревушка оказалась заброшенной. Избы зияли пустыми глазницами окон. Переночую здесь — хоть крыша над головой будет.
Пока не стемнело, я пошарил на огородах. Мне повезло — нашёл несколько морковин и пару крепеньких жёлтых репин, а ещё — несколько стручков бобов. Обмыв всё колодезной водой, я быстро съел немудрящий ужин. Спать улёгся в избе, на лавке под окном. Спал я крепко, но только тогда, когда чувствовал себя в безопасности — дома, например. В брошенной избе спал вполуха
Источник шума находился в соседней избе. Надо выяснить — может, зверь дикий забрёл, может — бедолага вроде меня. Не дай бог — разбойники, тогда или нападать первым надо, или уносить ноги. Всё зависит от того, сколько их.
Я вышел во двор и двинулся вдоль стены. Ничего не слышно. Показалось спросонья? И только я собирался вернуться в избу, как услышал в соседней избе тихий разговор. Понятно было одно — там мужчина, и он явно не один.
Я перелез через низкий забор и подкрался к окнам соседней избы. Поскольку они тоже были без окон, слышно было великолепно — мне даже не пришлось напрягать слух.
— Пусть здесь лежит.
— А ну как Рябой узнает?
— Сам не проболтаешься — не узнает.
— Боюсь я. У Рябого и за меньшую провинность нож в брюхо получить можно.
— Тьфу, типун тебе на язык. Быстро закрывай крышку и ходу отсюда. Не дай бог, Рябой хватится — а нас на месте нет. За крысятничество точно жизни лишить может.
Хлопнула крышка подвального люка.
Я отполз за угол и затаился, взяв в руки нож. Если меня обнаружат, нападу первым.
Из избы вышли двое в тёмных одеждах и быстро скрылись.
Что делать? Лезть в избу? А что я там увижу без света? Да и неизвестные вернуться могут. Нет уж, возвращусь в свою избу — посплю до утра, а потом всё-таки посмотрю, чего гам они прячут от Рябого.
К своему удивлению, уснул я быстро — сказывалась пешая дорога. Вскочил с лавки, как только через окно пробился первый солнечный луч. Прислушался — тишина.
Я пробрался в соседнюю избу. Олухи! На полу лежал толстый слой пыли, и только отпечатки сапог цепочкой тянулись к люку подвала. Никакого поиска не надо — всё на виду.
Я отбросил крышку люка и спустился по деревянной лестнице вниз. Естественного света было недостаточно, но через пару минут глаза привыкли к сумраку. На полке лежал мешок и продолговатый свёрток в холстине. Я выбросил наверх, на пол мешок и свёрток, вылез сам и тихо прикрыл люк.
Интересно, что они тут прятали? В первую очередь развернул холстину и ахнул. Передо мной, на пыльном полу, в богато украшенных ножнах лежала сабля, и в таких же ножнах — стилет. Я взялся за рукоять сабли, осторожно выдвинул из ножен. Лезвие тускло переливалось, и по нему вилась узорчатая се точка. Дамасская сталь! На Руси таких не куют. Дорогая вещица.
Я стал разглядывать стилет. Это тонкий и узкий нож о четырёх гранях, резать им невозможно — только колоть. С успехом применяется там, где у противника жёсткие — вроде лат — доспехи. Вот в щели между железными пластинами и наносится роковой удар таким стилетом. Оружие добивания или наёмного убийцы. Сталь тоже хороша. Хоть я стилеты никогда и не любил, возьму его с собой. Повезло где-то крупно разбойникам, коли владельца его ограбили или убили и смогли разжиться таким ценным оружием. Простолюдину — даже купцу средней руки — такие приобретения не по карману.