Канун

Потапенко Игнатий Николаевич

Не больше часу онъ ходилъ по улицамъ и почти ничего не замтилъ. Ему представлялась Наталья Валентиновна, жаждущая, чтобы съ нею поговорили. Это было до такой степени несуразное представленіе, что онъ даже какъ-то растерялся. Онъ поспшилъ вернуться въ казенную квартиру. Съ Натальей Валентиновной они болтали цлый день. Но она все только распрашивала его о южномъ город, сама же была чрезвычайно скупа относительно того, что касалось ея.

Посл шести часовъ оба они стали нетерпливо посматривать на дверь. Прошло полчаса. Послышались мягкіе шаги по ковру. Кто-то

приблизился къ двери. Володя поднялся, совершенно увренный, что увидитъ дядю, но вошелъ Корещенскій.

— Ба, воскликнулъ онъ, цлуя руку Наталья Валентиновны. Южное солнышко! Какимъ образомъ, зачмъ и на долго-ли?

Онъ прибавилъ, обратившись къ Наталь Валентиновн:- Если не прогоните, сегодня у васъ обдаю. Мн просто надоло обдать въ ресторан.

— А вы до сихъ поръ не устроились? — спросила Наталья Валентиновна.

— И не думалъ. Да гд же? Минуты свободной нтъ. Я забылъ, какъ зовутъ моихъ дочерей.

Корещенскій, какъ поселился въ гостинниц, когда пріхалъ въ Петербургъ, такъ и остался тамъ. Онъ нисколько не преувеличивалъ, что ему некогда устроиться. Ему тоже была отведена казенная квартира, но устройство ея потребовало-бы заботъ и времени. Надо было пріобртать обстановку, обзаводиться прислугой. Онъ-же съ утра до вечера былъ поглощенъ «государственными обязанностями».

Поэтому онъ сидлъ въ гостинниц и питался ресторанной пищей, да и то въ высшей степени не аккуратно.

Володя смотрлъ на него и дивился. Этотъ крпкій человкъ, прежде обладавшій розовыми щеками, теперь казался какимъ-то хилымъ, замореннымъ. Очевидно, онъ испортилъ себ желудокъ неправильнымъ образомъ жизни.

— Да, батенька, — говорилъ Корещенскій, — это не то, что здитъ на земскихъ по уздамъ, охотясь за статистическими данными… Тамъ воздухъ, тамъ жизнь, а тутъ… Я еще не знаю, право, что собственно тутъ… Но много бумаги, много пыли…

— Вы, кажется, разочаровались, Алексй Алексевичъ? спросилъ Володя.

— Въ личныхъ удобствахъ — да… Но въ длахъ… Какъ бы это вамъ сказать?.. Ихъ у меня непочатый край…

— И вы недовольны?

— Этого еще не знаю… Можете себ представить, я никакъ не могу собраться сконцентрировать свои мысли и ршить вопросъ: принесу я пользу или вредъ? Левъ Александровичъ говоритъ, что пользу, но я ему не врю. У меня одна работа такъ быстро смняется другой, что я длаю ихъ почти механически. Я подобенъ молоту, который куетъ желзо, не вдая, послужитъ ли оно для колеса рабочей телги или крюкомъ для вислицы.

— А дядя скоро прідетъ?

— Долженъ быть сейчасъ. Мы разстались съ нимъ въ министерств, но онъ еще куда-то хотлъ захать на минутку. Ну, разскажите-же, ясное солнышко, что у васъ тамъ длается? Слышалъ про генеральные аресты… И, кажется, не шуточные… По нашимъ свдніямъ, по крайней мр… Вотъ если бъ я былъ тамъ, можетъ быть, и меня прихватили бы… Что подлываетъ нашъ милый эстетъ… Максимъ Павловичъ Зигзаговъ?

— О немъ разскажу, когда дядя прідетъ.

— А вотъ я слышу шаги его высокопревосходительства, — сказалъ Корещенскій, прислушиваясь къ шагамъ въ гостинной.

И въ самомъ

дл вошелъ Левъ Александровичъ. При вид Володи, онъ не выказалъ изумленія. Онъ быть уже предупрежденъ. Лизавета Александровна встртила его въ передней и успла сообщить ему не только о прізд Володи, jho кой-что и о Зигзагов.

Онъ привтливо поздоровался съ Володей и, цлуя Наталью Валентиновну, заявилъ, что очень голоденъ.

— Ждемъ васъ, Левъ Александровичъ, чтобы услышать всти о нашемъ общемъ друг Максим Павлович.- сказалъ Корещенскій. — Безъ васъ Володя не хочетъ разсказывать.

— Это онъ намъ разскажетъ посл обда, — промолвилъ Левъ Александровичъ. — Я догадываюсь, что всти эти способны испортить аппетитъ.

— Какъ? ты уже догадался? Или, можетъ быть, зналъ? спросила Наталья Валентиновна.

— Конечно, это дло для меня не ново…

— Неужели же ты до сихъ поръ ничего не сдлалъ?

— Посл объясню, милый другъ, посл обда. А теперь я выдвигаю на первую очередь мой аппетитъ.

— Аппетитъ министра, — сказалъ Корещенскій.

— Надюсь, и товарища?..

— Мой аппетитъ боле теоретическій или, такъ сказать, отвлеченный… Ресторанные обды вселили въ меня скептицизмъ по отношенію къ пищ.

— Другими словами, вы нажили себ катарръ желудка! сказалъ Володя.

— Человкъ долженъ жертвовать своимъ желудкомъ на общую пользу.

— Да, конечно, если общая польза доказана.

Наталья Валентиновна поднялась. — Пойдемте, господа, обдъ наврно готовъ.

Корещенскій внялъ Володю на талію и повелъ его впередъ. Левъ Александровичъ на минуту задержался. Онъ подошелъ къ Наталь Валентиновн.

— Я страдаю отъ того, что рдко вижу тебя, Наташа, — сказалъ онъ, нжно взявъ ее за руку. — Вотъ придетъ лто, я возьму отпускъ и мы подемъ за границу… Но мн хотлось бы, чтобы къ тому времени ты не носила фамилію господина Мигурскаго.

— Теб этого хочется? — спросила Наталья Валентиновна и съ великимъ изумленіемъ посмотрла на него. Это она слышала отъ него въ первый разъ.

— Да… Мы поговоримъ съ тобой объ этомъ подробно. Пойдемъ въ столовую.

За обдомъ разговоръ сосредоточился за южномъ город и на тхъ новостяхъ, которыя привезъ Володя. Но ни словомъ не касались Зигзагова. Какъ только дло подходило къ нему, Левъ Александровичъ быстро мнялъ тему и перескакивалъ на что нибудь другое.

— Почему это онъ? — думала Наталья Валентиновна и ей казалось, что она понимаетъ это: онъ не хочетъ говорить объ этомъ при Лиз, взгляды которой на этотъ счетъ ему хорошо извстны. Такъ объяснила она себ это.

Посл обда у Льва Александровича былъ свободный часъ. Онъ взялъ Володю подъ руку и сказалъ. — Ну, мы съ тобой, милый племянникъ, на четверть часа удалимся ко мн въ кабинетъ. Алексй Алексевичъ не уйдетъ безъ меня. Ты займи его, Наташа. Не больше четверти часа.

И онъ увелъ 'Володю въ кабинетъ. Это тоже показалось Наталь Валентиновн страннымъ. Почему онъ не хотлъ говорить о Зигзагов при ней и Корещенскомъ? Казалось бы, дло, касавшееся общаго друга, слдовало бы и обсудитъ вмст.