Карма
Шрифт:
А вот людей в милицейской форме не наблюдалось.
– Ну что у нас за милиция! – вздохнула Наташа. – Когда она нужна, не докличешься. А как не надо – навалом.
На перекрестке стоял одинокий гаишник.
Рита кивнула на него и подмигнула.
Наташа согласилась:
– Почему нет? Если в форме – годится.
После чего передала Рите диктофон, а сама спряталась за дерево и навела фотоаппарат.
Рита направилась к милиционеру, изо всех сил стараясь не вилять бедрами. Она смело шагнула сквозь поток машин, которые, визжа тормозами, стали
Гаишник лейтенант Петров не обращал на происходящее никакого внимания. Он был занят главным своим делом: внимательно следил за тем, чтобы машины тормозили, не пересекая стоп-линию. Всех, кто пересекал, он останавливал и объяснял, что в правилах четко написано: стоп-линию пересекать нельзя. А дальше уж как договоришься. Большинству водителей договориться удавалось быстро.
Это было собственное ноу-хау лейтенанта Петрова, приносящее ему стабильный доход.
Рита подошла в неподходящий момент: черный блестящий «мерседес» как раз пересек стоп-линию почти на полкорпуса машины, и Петров уже направился было к нему, улыбаясь, как всегда, сочувствующей улыбкой.
Тут его Рита и окликнула:
– Дяденька, можно вас?
– В чем дело? – сказал лейтенант Петров, по-прежнему улыбаясь «мерседесу». Тут увидел Риту: – Чем могу помочь, девушка? Лейтенант Петров…
Рита улыбнулась.
Лейтенант забыл про «мерседес».
– Вы мне можете помочь, дяденька. Очень. Тут ко мне пристал мужик… Проходу не дает. Буквально. То есть не дает до дому дойти. А я устала. После ночной смены, – зачем-то сказала Рита.
В устах девушки, одетой, как Рита, словосочетание «ночная смена» звучало неприлично. Лейтенант Петров усмехнулся. Но Рита сделала вид, что ухмылки не заметила, и продолжила:
– Короче, не могли бы вы меня проводить до дому?
Разговаривая с Ритой, мужчины, как правило, пропускали первые ее фразы, потому что смотреть на нее было гораздо интереснее, нежели ее слушать.
Эта участь постигла и лейтенанта Петрова. Вникнуть в суть сказанного ему не удалось, потому что все внимание лейтенанта было сосредоточено на верхней повязке Риты, под которой нервно вздымалась грудь: Рита честно изображала волнение.
– Это бандит, я точно знаю… – Она задышала сильней. – Он меня у дома сторожит, а вокруг, как назло, ни одного милиционера. Проводите меня, пожалуйста. А я вам заплачу.
И Рита достала приготовленные сто баксов.
– Какие деньги, девушка, что вы! Гусары, как говорится, денег не берут, – сказал лейтенант Петров, привычно озираясь по сторонам и столь же привычно забирая у Риты деньги и пряча их в планшет. – Живете, как говорится, далеко?
– Да тут близко, – затараторила Рита. – На улице Зорге. Рядышком. – Она взяла гаишника под руку. – Да, кстати, а вы не знаете, кто такой Зорге?
Лейтенант Петров поднял милицейский жезл, остановив движение. И они перешли дорогу, как короли.
– Ну, как же, девушка. Зорге… Как можно не знать? Такой великий ученый! Его изобретениями мы пользуемся до сих пор.
– Как интересно! – Рита по привычке прижалась
И тут появился Сергей Львович.
То есть это был вроде Сергей Львович, но одновременно – совершенно другой человек: шляпу он заломил на затылок, руки положил в карманы, шагал, широко расставляя ноги.
«А он еще и актер», – радостно подумала Наташа, щелкая фотоаппаратом.
Сергей Львович подошел к Рите, схватил за руку, сказал резко:
– Хватит, дочка! Я тебя уже устал искать.
Лейтенант Петров сделал лицо, которое он считал свирепым, и закричал милицейским голосом:
– Отойдите от девушки, гражданин! Вы сейчас будете арестованы!
Сергей Львович сплюнул сквозь зубы и произнес чуть хриплым тоном – то есть таким, какого от него никак нельзя было ожидать:
– Спокойно, мужик! Это моя дочка. У нас с ней свои разборки. Вот тебе двести баксов, и можешь считать себя свободным и богатым.
Риту настолько поразило преображение Сергея Львовича, что она предалась совершенно не свойственному ей занятию, а именно молча наблюдала за происходящим.
– Как вы можете подкупать представителя власти? – неуверенно возразил лейтенант Петров. – Это подсудное дело.
– Триста, – сказал Сергей Львович.
– Я… – начал сержант, с ужасом оглядываясь по сторонам.
– Четыреста. Значит, так… – Сергей Львович снова сплюнул – видимо, это помогало ему вжиться в роль. – Или мы расходимся так: я, взяв в руки дочку, а ты – четыреста американских денег. Или наоборот: я ухожу с деньгами, а ты с девкой…
Тут Рита пришла в себя и жалобно заныла:
– Дяденька, не отдавайте меня ему… Не отдавайте! Никакой он не отец! Врет он все. Врет!
Сергей Львович вынул деньги, пересчитал, посмотрел на Петрова молча, едва улыбаясь. Так в сериалах улыбаются бандиты.
– Да пошли вы все! – закричал лейтенант. – Сами разбирайтесь! У меня двое детей! У меня жена! А тут стоишь по три копейки зарабатываешь! А я посудомоечную машину хочу купить! – Он схватил деньги и быстро пошел восвояси, бубня под нос: – Копишь, копишь, а тут сразу… Почему я должен разбираться? Я не должен! Для этого милиция есть. А я – на посту. Я пост покинул, теперь возвращаюсь. Все правильно. Все – по закону. И жена, Галка, обрадуется. А что я? А? Что?
ДИАГНОЗ
Они встретились у скамейки, как бойцы после удачной операции.
– Первый раз в жизни сделала гаишника! – радостно верещала Рита. – И как сделала! Наташка, ты гений российской журналистики!
Наташа обняла Семена Львовича:
– Вы – гениальный артист! Спасибо вам огромное, даже не знаю, чем могу вас отблагодарить.
– Вы меня уже отблагодарили… – Семен Львович мягко отстранился. – Я же вам объяснял: я всегда появляюсь, когда нужен. И всегда делаю то, что меня просят. Делаю хорошо. И в этом, как принято нынче говорить, мой кайф… – Он посмотрел строго: – Только помните: вы обещали, что моей фотографии в газете не будет.