Каро
Шрифт:
— Спите, — тихий голос прозвучал совсем близко, и Тобиас послушался.
Глава 34
Тобиас с наслаждением уткнулся в шею каро и крепче стиснул ее в объятиях. Она заелозила в его руках, встрепанные волосы защекотали лицо. Ощущения были так реальны, что Тобиасу не хотелось просыпаться.
— Сьерра, — выдохнул Тобиас в тонкую шею, и она что-то сонно простонала в ответ. Сердце на миг замерло и гулко заколотилось. Тобиас открыл глаза. — Ты здесь, — прошептал он, притягивая
За окном выл ветер, бросая в стекла горсти снега. Он его и разбудил — судя по всему, до рассвета еще было далеко.
— Еще рано, — хрипло ото сна пробормотала Сьерра, поворачиваясь к нему лицом и обвивая рукой его талию. — Вы плохо спали, — добавила она сипло.
У Тобиаса перехватило дыхание. Он провел пальцами по щеке, на которой отпечатался след подушки, и поймал губами полураскрытые губы. Сьерра что-то пробормотала и тихо охнула, когда Тобиас проник рукой под ее сорочку. У Тобиаса защемило в груди — она была совсем худой. Проведя ладонью по выпирающим ребрам, он перевернул ее на спину и навис над ней. Прижался губами к впалому, часто вздымающемуся животу, и почувствовал, как пальцы каро вцепились в его плечи.
— Тобиас…
Едва слышный шепот был для него самым прекрасным звуком на свете.
— Не уходи, — Тобиас обхватил Сьерру обеими руками, не давая и пошевелиться.
— Мне пора в лазарет, — покрутившись в его руках, она замерла и тихо вздохнула. Она приходила уже третью ночь подряд, и эти ночи Тобиасу не снились кошмары. Он подозревал, что все дело в магии — все-таки каро была целителем и, похоже, очень сильным целителем.
— Еще немного, — Тобиас коснулся губами ее лба. В эти моменты его переполняло ощущение мучительного счастья. Но он не мог избавиться от необъяснимого страха, что каждая из этих ночей может быть последней для них.
— Вам всегда будет мало, — каро мягко выпуталась из его рук и принялась одеваться. Со стоном Тобиас тоже сел и опустил ноги с кровати. Рассвет уже близко, один он все равно не уснет.
— А тебе нет? — спросил Тобиас.
Сьерра замерла, теребя застежку на плаще.
— Слишком многое произошло, чтобы все было так просто, — она глядела в сторону.
— Вот как.
Тобиас поморщился, когда в груди неприятно и тоскливо заныло. Он проглотил просящиеся с языка обидные слова, зная, что вновь отпугнет ее, и принялся искать сапоги.
— Вы не можете винить меня в этом, — резко добавила Сьерра, все еще не двигаясь с места.
— И не собирался, — Тобиас натянул сапоги и подошел к ней. Крепко обнял, запутав пальцы в отросшие волосы. Она засопела и уткнулась ему в плечо. — Все хорошо, — добавил Тобиас, когда она шмыгнул носом. Тобиас поцеловал искусанные губы и отступил, позволяя ей уйти в лазарет.
— Это было правдой — то, что вы сказали мне перед битвой? — тихо спросила Сьерра, глядя на него блестящими глазами.
— Я не помню, что говорил тебе.
Он действительно плохо помнил то утро.
Каро сглотнула и отвела глаза. Пригладив торчащие волосы, она вышла из комнаты.
Предводителя повстанцев звали Малек. Он не был ни магом, ни главой одного из Домов. Про него вообще никто никогда не слышал до восстания. Но он был умен, расчетлив и обладал невероятным даром убеждения, раз смог организовать такую сложнейшую масштабную кампанию. Или просто был подставным лицом Ковена.
Однако освобожденные рабы, не доверявшие Ковену, шли за ним и почитали его наравне с богами.
Малек хотел мира.
Трое из пяти посланцев неуверенно топтались в зале для переговоров. Еще двое лежали в лазарете, чудом оставшись в живых после столкновения со своими же "соратниками", разбойничающими на дороге из Криады.
— Малек ни в коем случае не имеет притязаний на престол, мой Император. Все, что ему нужно — воцарение справедливости и равенства. Он преклоняет перед вами свою голову и низменно просит принять его помощь в войне с Унной и Анжи, — разливался тощий посланец.
— Чего он хочет взамен? — Амориас презрительно поморщился.
— Возобновление реформ великого Императора Корнелиуса, мой Император.
— Какие реформы моего деда ему по вкусу?
— Реформы по освобождению рабов, мой Император, — брови посланца взлетели вверх.
— А чего в свою очередь хочет Ковен? — обратился Амориас ко второму дипломату, стоявшему чуть поодаль. Его одежды были украшены рунами, руки сковывали адамантовые кандалы. Он держался с достоинством, но по его уставшему оборванному виду можно было догадываться, чего ему стоит не сутулить спину.
— Парламент, мой Император. Ковен хочет участвовать в управлении Империей. Как и простые люди. Мы считаем институт советников устаревшим и неэффективным.
— Идеи Корнелиуса плотно засели в умах людей, — Амориас фыркнул, не выказывая удивления. Тобиас переступил с ноги на ногу. Действительно, они предполагали такой исход и такие требования.
— Сын Малека Номиалан и Глава Ковена Ороун просят о встрече с вами, мой Император, в ближайшее время, — снова перехватил инициативу тощий посланец.
— Что за спешка?
Он замялся, и за него резко ответил маг:
— Анжи подошла с моря. Без флота мы были бессильны. После трех дней боев столица была потеряна.
Амориас на миг прикрыл глаза. А когда вновь взглянул на посланцев, они были полны пламени ада.
— Идиоты, — тихо проговорил он и встал. — Я сообщу о своем решении вечером. Пока вы можете воспользоваться моим гостеприимством и отдохнуть с дороги. Лучшие камеры в вашем распоряжении.
Он подал знак страже, и «гостей» вывели. Глядя на удаляющуюся спину Императора, Тобиас коротко вздохнул. Впереди ожидали долгие часы обсуждений.