Катрина
Шрифт:
И правда! То один, то другой солдат, до которого Рива не успевал добраться, не могли разрядить магазин ему в грудь, поскольку невидимая, неведомая сила, словно молотом, крушила их тела и отбрасывала далеко назад.
— За Сияющего! — вновь крикнул он, изо всех сил ударяя по какому-то подвернувшемся несчастному. — Во славу Его!
Ярость боя ослепила его. Рива считал, что рядом с ним сражаются его воины, однако, когда битва неожиданно завершилась, не было видно ни одного гвардейца из его ударного взвода. В окружении разбросанных тел, полыхающих танков, бункера, из бойниц которого
Ближайшие его люди находились вдали на возвышенностях и молча наблюдали за ним оттуда.
Рива еще раз взглянул на трупы своих товарищей и прохрипел:
— Куда делся этот проклятый Фарк?
— Капитан, сэр! — раздалось в ушных динамиках, — апостол Фарк прорвался к стадиону и сейчас уничтожает его охрану.
— Скотина! Он нас подставил, чтобы отвлечь внимание противника! Вперед, за ним!
Рота, практически не встречая сопротивления, пересекла несколько улиц и пустырей, а затем по оставленному Фарком следу, в виде полуобгоревших трупов солдат, добралась до одного из входов на стадион.
Но когда солдаты Ордена ворвались на трибуны, начало смеркаться, а взору Ривы предстала картина художников, помешанных на образах мифического ада.
Всюду огонь, на трибунах — обгоревшие тела и догорающие остовы авиационной техники, на поле полыхают военно–полевые палатки и склады с амуницией. И посреди этого, неподвижно, в немом противостоянии застыл полыхающий, мечущимся оранжевым пламенем, демон и красная женщина с огромным мечом в руке.
Рива заметил, что среди каких-то контейнеров за ее спиной прячется некто перепуганный в дорогом, но грязном костюме, со своим раненным в руку телохранителем.
Вероятно, это и есть небезынтересный Цельсий, к которому переметнулась Наги–Найта.
— Окружай! — приказал Рива, одновременно настраивая усилители звука, чтобы не пропустить ни слова из возможного разговора между апостолом и женой Сияющего.
И это действие окупилось почти мгновенно:
— Сдавайся, девочка, — прогремел демон, закончив разглядывать свою жертву. — Твой муж приказал тебя убить. Но если ты сдашься, я пощажу тебя.
И без того выглядевшая гордой эльвийка вытянулась и задрала подбородок, от чего стала походить на королеву:
— Извини, Фарк, я уже совсем не та девочка, что была раньше. Отступись, или я уничтожу тебя.
Демон задрал рога, на которых бешено плясали языки пламени, хохот, раздавшийся над стадионом, вознесся к небесам, а затем, издав рык, от которого по спине Ривы побежали мурашки, он атаковал.
Сев на стул в своей каюте, включил ТВ и стандартно попал на канал Дискавери. Там демонстрировалось изображение плеяд звезд и галактик, а проникновенный голос за кадром вещал что-то пояснительно–эпическое. Краем глаза я заметил, с какой заинтересованностью портрет бывшего капитана стал следить за «говорящим ящиком».
«В настоящее время людьми заселены всего три галактики, притом, что соседние от нашей заселены незначительным количеством добровольных затворников, отправившихся туда на заре Затерянной эры.
Религиозных фанатиков и членов различных сект было
Иными словами, Вселенная до сих пор остается пустынной и не до конца изученной.
Однако, всё это верно на данный момент. Но что будет через тысячу или пятьсот тысяч лет? Увеличится ли численность человечества так, что ему будет тесно в границах Вселенной? А как вы наверняка знаете, уже сейчас Вселенная начинает замедлять свое расширение, длящееся от начала времен… Что случится, когда расширение остановится? Что ждет человечество в будущем?
Этого никто не знает. Мы можем лишь гадать.
Вы спрашиваете у нас, содружества Дискавери, каким будет будущее? Или же вы и так это знаете?
Да, верно, каждый из нас, представляет его по–своему — и каждый уверен в правоте своих представлений. Однако все как один ошибаются…
Люди конца восемнадцатого века и представить не могли, как изменится мир к концу девятнадцатого. В свою очередь, в начале двадцатого люди верили, что в конце века танки станут величиной с поместье, а крылья винтовых самолетов станут затмевать небо…»
Рива смотрел на битву, в буквальном смысле разгоревшуюся перед глазами, обалдело и потрясенно.
Ночь вступила в свои неоспоримые права и погрузила материк Айдахо в кромешную, без сияния звезд и спутников, тьму. Пламя огней казалось живой субстанцией, пожирающей остатки базы и освещающей стадион каким-то неестественно–потусторонним сиянием.
Впрочем, глядя на беснующегося демона, Рива был склонен верить в существование ада и горящих в нем человеческих душ. Фарк был самим воплощением злобной и беспощадной огненной стихии.
Вот он стоит, объятый пламенем, а вот он вспыхивает так, что затуманиваются визоры, и он уже в виде облака чистого огня, летит на другой конец стадиона, и из яростно ревущего огня рядом с эльфийкой проявляется облик пламенеющего гиганта.
Его руки пытаются добраться до нежной шеи, но сама Найта, хоть и не обладает способностью сверхбыстрого перемещения, уклоняется почти мгновенно. На фоне огненной горы она похожа на живущую в реке маленькую, неуловимую змейку.
Она пытается рубить наотмашь, но демонические когти отражают удары не хуже стальных балок. Изо рта Фарка, словно из первоклассного огнемета, вырывается струя пламени, но эльфийка отпрыгивает и мечется в тень, грациозно избегая голодных языков огня.
Чтобы угнаться за ней, демону вновь приходится воплотиться чистой стихией и оставить за собой след будто бы огненной колесницы.
В следующий момент Найта, раздобыв где-то большой, не по размеру, пистолет, стреляет материализовавшемуся демону в грудь, а Фарк обагряет когти её кровью…
" — Некоторые возразят и скажут, что будущее можно предсказать, опираясь на прошлое и отталкиваясь от настоящего, — вещал диктор, показывая ряды фотографий из далеких времен, — но это эфемерно. Даже просвещенные в технологическом плане люди конца двадцатого века все как один ошибались в своих предположениях о будущем.