Кицунэ

Белянин Андрей Олегович

Меня вымыли, вытерли, непривычно зачесали волосы назад, переодели в традиционные одежды: белая рубашка без пуговиц, что-то вроде широкого чёрного кимоно из плотной ткани с шёлковым поясом плюс свободные расклёшенные штаны в полоску. На ноги белые носки и сандалии по размеру. Когда девчушки наконец оставили меня в покое, кицунэ, выйдя из-за полупрозрачной ширмы, разрисованной танцующими аистами, низко поклонилась. Её глаза горели.

– Тебе идут наши одежды.

– Спасибо, ты тоже шикарно выглядишь.

– Это неудивительно, все лисы

очень красивы и умеют себя подать. – Она слегка покружилась, демонстрируя белое кимоно до земли, украшенное мелкой розовой вышивкой по краю подола, рукавов и воротника. Её длинные золотистые волосы были уложены в высокую причёску с золотым гребнем, а поверх волос красуется нечто вроде белой косынки или подобия фаты.

Косметика умеренна и идеальна. В руках небольшой кружевной веер, а пышный хвост, не скрываясь, игриво покачивается из стороны в сторону. Я невольно оценил её образ…

– Ты мог бы нарисовать меня, но сейчас нет времени, – печально улыбнулась моя спутница. – После омовения жениха и невесту должны отвести в синтоистский храм. В нашем случае речь идёт о храме «Семи тысяч островов».

– Хм?..

– Ну, если честно, то с точки зрения географии и математики Японии принадлежит шесть тысяч восемьсот пятьдесят два острова. Просто раньше было больше, да и «семь тысяч» – круглая цифра, красивей звучит. Если предки так решили, то кто мы, чтобы с этим спорить?

– Вижу, вы оба готовы, прекрасно. – Демон появился, как всегда, неожиданно, словно кот, которого никто не звал, а он уже тут. – Позвольте вашему верному накодо сопроводить вас в храм?

Я совершенно не собирался куда-либо идти, тем более что в радиусе километра в любую сторону ничего хоть каким-то боком похожего на культовое сооружение заметно не было. Но Мияко молча взяла меня за руку, её маленькие пальчики грели мою ладонь.

Нэкомата холодно кивнул, сделал круговые движения рукой, словно школьный учитель, вытирающий мел с доски, и мир вокруг нас мгновенно изменился. Как изменилось и время.

Теперь мы стояли на каменистом берегу широкого залива, оранжево-розовое солнце едва вставало над горизонтом, окрашивая леса на противоположной стороне в изумруды и золото. А прямо посреди воды высилась странная огромная конструкция, более похожая на японский иероглиф, нарисованный неведомой кистью титана на фоне прозрачного неба красной тушью.

У меня, как у художника, замерло сердце. Ни стен, ни пола, ни потолка, только резные столбы и балки багрово-оранжевого цвета, но как же это всё было восхитительно красиво!

– Дзиндзя храм Ицукусима, одна из самых известных достопримечательностей моей страны, – тихо подтвердила кицунэ, чувствовалось, что и её нежный голосок дрожит от воодушевления. – Стоит на этом месте с пятого века в честь трёх дочерей Сусаноо-но Микото. Разрушался богами и временем, но всегда восстанавливался людьми…

Я недоверчиво покосился на неё, и она сразу же поправилась:

– Нет, вот именно этот отстроен относительно недавно,

в тысяча сто шестьдесят восьмом году, из полированного камфорного дерева, не подверженного гниению. Люди могут добраться сюда только во время отлива. Я тоже никогда не была здесь, но мой отец приезжает на остров каждый год, он проводит всю ночь в медитации под звёздным небом и символическими вратами в Вечность.

– Для обряда вашего бракосочетания был выбран лучший храм, – важно вскинул подбородок горделивый японец, появляясь практически из-под земли со стороны моего левого плеча. – Право, мне начинает нравиться собственная роль. Оказывается, быть сватом куда интереснее, чем женихом. Да и безопаснее, кстати. По крайней мере на данном этапе, – Он обернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза и спросил: – А вас ещё не утомляют наши маленькие игры? Очень надеюсь, что нет, потому что дальше будет нечто ещё более завораживающее…

– Мы будем ходить по воде, аки посуху?

– Вы ведь христианин, для вас этот опыт, несомненно, будет полезен. Вы уже взялись за руки? Тогда вперёд!

Он склонился в поклоне, а мы с Мияко, не сговариваясь, сделали первый шаг в воду. Мгновенно провалившись по щиколотки! Нэкомата сложился пополам, задыхаясь в диком хохоте:

– Как дети, честное слово-о… Ну, праматерь Инари, нельзя же быть настолько доверчивыми! Алексей-сан, госпожа Мияко, вы бы видели свои лица-а…

Я чудом успел удержать маленькую лису, уже поднявшую колено для прямого удара с ноги в печень ржущего, как конь, кота! Надо отдать должное, он быстро сумел овладеть собой.

– Всё, всё, прошу прощения. Если вы приглядитесь, то увидите в двух шагах стеклянный мост вровень с водой. Идти надо было по нему. Ещё раз простите своего шаловливого накодо! Но это было… хи-хи… ой, не могу-у…

В общем, он пошёл первым, указывая нам дорогу и предусмотрительно держась на два-три шага впереди. Следом двигался я, не давая возможности мстительной кицунэ чем-нибудь приложить своего бывшего жениха по затылку. И уж поверьте, с неё станется.

Кстати, если следовать букве, то никакого стекла под водой не было. Было волшебство, то есть на ширину шага вода просто замерла. Справа и слева она жила, двигалась, текла, колебалась ветром, несла листики или баюкала рыбок, но под нашими ногами это была абсолютно мёртвая твердь.

Но самое интересное, что чем ближе мы подходили к храму, тем явственнее он менялся. Сначала появились широкие ступени из бледно-зелёного нефрита, поверх был наброшен роскошный восточный ковёр, расшитый незнакомыми мне узорами. Мияко, немного дуясь на меня за невозможность даже плюнуть в спину красавца нэко, перешла к просветительным комментариям:

– Это тории, ворота солнечного света. Табличка над входом возносит благодарности богам. В частности, богине солнца и её непутёвому брату, они были одни из основателей этого мира. Длинная и довольно скучная история, как мне кажется, но если ты настаиваешь…