Клан быка
Шрифт:
На краю поля зрения, где-то над головой мелькнули колеса. Слишком высоко, не достать! Неужели опять…
Колесо чиркнуло по броневому наросту на лбу, вжимая носом в мокрый песок. Скользнуло на плечо, вжимая вниз еще сильнее и толкая вбок, а сам джип накренило еще больше…
Джип улетел за спину, заваливаясь на бок. Растворился за стеной дождя.
И тяжелый удар, пробившийся сквозь шум дождя. Лязг гнущегося железа…
И все. Лишь шум дождя.
Бензобак не детонировал. Но дальше
– Жив… – прошептал в голове сатир.
Не то удивленно, не то даже расстроенно.
Да уж… Самому не верится, что остался жив. И ведь джип, главное, завалил…
Только там не немцы.
А ведь они специально не шли первыми…
Как тогда! Дали этим оторваться, чтобы нарвались на удар – чтобы и сами погибли, и быка убили. А немцы, вторым номером, плавно перешедшим в первый…
Ну-ну, ребятки.
– Эй! – взвизгнул сатир. – Ты живой?! Да, живой! Только болтать некогда.
Леха поднялся и побежал вперед, разгоняясь. Щелкнул по браслету.
Вон они, сейчас вылетят из-за дюны. Чуть правее.
Знают, что где-то слева должен быть первый джип, протараненный быком, и не хотят столкнуться? И скорость-то как резко прибавили…
– Добивай первых! – заорал сатир. – Добей их! Назад!
Стой, гад!
Леха все быстрее переставлял ноги, набирая ход.
Из водяной стены вылетело черное пятно и гул мотора.
– Назад! Не их! Не их!
Проступил силуэт машины, вермахтовские каски, пятна лиц – удивленных…
Леха еще успел усмехнуться, а потом влетел в джип. Чуть выше бампера, прямо в решетку радиатора.
Грохот воды, низвергающейся с неба, как отрезало.
Здесь был дождь, но куда слабее, чем в пустыне. Там и в двадцати метрах ни черта не видно, а здесь вон даже опушку Блиндажного леса, до которой сотня метров, можно разглядеть…
Леха не спешил подниматься. Все, дорога каперам свободна.
Все-таки сделал тевтонцев! Убить не убил, может быть. Но уж джипа-то лишил, это точно. А без машины им…
– Ну и что же ты делаешь, зараза? – вылетел из-за валуна сатир. Мокрый, взъерошенный, злой. – Ты что же меня не слушаешься, гад?!
Леха нахмурился, перекатился на живот и клацнул по браслету.
Недалеко от северного прохода – там, где им и положено, – светились точки. Штуки три зеленых, одна желтая, одна красноватая… эта точка пропала, а желтая стала кроваво-красной. Через миг пропала и она.
Остались только зеленые огоньки. Нет, их все же четыре штуки. И больше огоньки не гасли.
Одна команда?
Немцы, скорее всего… Добили тех, что шли в первом джипе, а сами живы и
Ну и пусть их, что живы! Это уже неважно. Потому что ниже на карте зеленеют еще три точки – каперы!
Все еще дальше от стены, чем немцы. Но каперы-то не стоят на месте! Три точки резво скользят к южному проходу. Еще минута, и обгонят, а еще минут через десять будут здесь, в долине. У схрона. Первые.
– Я тебе кого велел брать?! – орал сатир.
– Но они же теперь не…
Леха осекся.
Четыре зеленых огонька сдвинулись плотнее – так же плотно, как было раньше, когда они сидели в машине… и двинулись к северному проходу в стене. Куда быстрее, чем мог бы человек на своих двоих.
Леха открыл рот – и закрыл, так ничего и не сказав.
– Ты почему первый джип не пошел добивать?!
Тот джип перевернулся, но остался на ходу? Не просто так немцы добивали другую команду… Черт бы побрал эти «хамми» с их надежностью!
– Я тебе что сказал делать?! – все орал сатир.
– Но первая-то команда в любом случае вне игры… Считай, это я их добил, а не немцы…
– Добил он!… – прошипел сатир сквозь зубы. – А если бы немцы успели среагировать? И просто объехали бы тебя, а?! И тех бы не добил, и немцы бы дальше ушли!
Леха скрипнул зубами, но ничего не ответил. Вскочил и бросился к стене, к черной щели прохода.
Все заново! Опять все заново, словно и не таранил уже их джип! Только времени на этот раз совсем ничего – жалкие семь минут, а потом Янус уйдет, и…
К черту, к черту такие мысли!
Леха влетел в темноту, привычно отсчитывая шаги до места, где тропка резко уходит вверх.
Крутой подъем вверх. Опять. Сколько раз уже сегодня по нему пробежал! Будто всю жизнь только и протискиваешься сквозь эту щель… Бесконечную на самом деле. Только она и есть. А все остальное – мираж, ложная память, никогда и не было…
Теперь еще и вода, льющаяся сверху, сбивает с ног, заставляет копыта скользить по камням…
А сатир все бубнил и бубнил изнутри головы, упрекал и распекал…
– Да хватит! – не выдержал Леха.
– Ты мне не хватит! – рявкнул сатир с новыми силами. – Чтобы больше никаких выебонов, парнокопытное!
Темноту впереди разрезал свет, тропа выровнялась, и Леха выбрался из расщелины. Рванул наружу, заранее пригибаясь вперед, чтобы уравновесить сопротивление воды, хлещущей с неба…
И оскользнулся, потеряв равновесие.
Теперь, когда выбрался из щели и тысячи грохочущих эхо остались позади, шум дождя вовсе не сильный. И сам-то дождь… Не в Кремневой долине дело. Дождь везде пошел на убыль. Здесь, в пустыне, еще слабее, чем в долине, – вон, ближняя дюна прекрасно видна. И та, что за ней, угадывается…