Клан Инугами

Екомидзо Сэйси

Шепот, словно шелест камыша, прошел по комнате. Инспектор Татибана вскочил с кресла, а поверенный Фурудатэ выпучил глаза и потерял дар речи.

— Это невозможно! Этого просто не может быть! Вы что, хотите сказать, что человек, убитый вчера — не Киё?

— Именно так. Судя по отпечаткам.

— Но когда мы брали предыдущий отпечаток, мы же…

Тут Киндаити невозмутимо проговорил:

— Вот именно, инспектор. Тот, кто тогда сделал отпечаток руки, был настоящим Киё. Вот оно, то слепое пятно, которое не давало мне разглядеть истину. Что лучше отпечатков пальцев может удостоверить личность? А мне и в голову

не приходило, что настоящий Киё и самозванец могут так хитро воспользоваться маской и поменяться местами.

Киндаити подошел к Тамаё.

— Но вы-то это знали, барышня Тамаё, да?

Тамаё молча посмотрела на Киндаити, потом слабый румянец появился у нее на щеках, она встала, слегка поклонилась и спокойно вышла из комнаты.

Горы Юкигами

Четырнадцатое декабря. В этот памятный день Киндаити проснулся в превосходном настроении — наконец-то забрезжил свет на извилистой тропе, ведущей к разгадке дела Инугами. Наконец-то исчезло слепое пятно, стоявшее на пути его рассуждений, и все мгновенно встало на свои места. Вчера он весь день мысленно выстраивал здание из логических блоков и в результате восстановил всю сложную архитектуру этой тайны. Единственное, что осталось — это найти настоящего Киё, но теперь полиция, вне всяких сомнений, преуспеет в этом деле, потому что теперь они точно знают, кого ищут, и даже снабжены его фотографией.

Впервые за долгое время Киндаити всю ночь крепко спал. Утром встал около восьми, с наслаждением, не торопясь искупался в горячем источнике и теперь, после завтрака, отдыхал в своей комнате. Но зазвонил телефон. Это был инспектор Татибана.

— Господин Киндаити? Господин Киндаити? — Голос инспектора, срывающийся от волнения, заставил Киндаити нахмуриться. Что еще может случиться теперь, подумал он, когда больше нечему случиться?

— Да, это я, инспектор. Ч-то-то случилось?

— Господин Киндаити, речь о Киё. Вчера вечером он появился на вилле Инугами.

— Ч-то? К-Киё? Что он натворил?

— Попытался, но, к счастью, не успел. Господин Киндаити, не могли бы вы немедленно подъехать к управлению? Нам нужно его догнать.

— Да, сейчас буду.

Киндаити попросил приказчика вызвать велорикшу; потом, набросив поверх кимоно накидку с капюшоном и полупальто, со всех ног выбежал из гостиницы.

Ночью снегопад прекратился, день выдался ясный, лучезарный. Лед на озере, селенья по его берегам и даже горы были укрыты мягким белым одеялом. Снег, сырой и рыхлый, тут же начал таять; с карнизов домов, стоящих вдоль дороги, капало.

Киндаити соскочил с рикши перед полицейским участком. Там уже стояли три машины с притороченными к задним бамперам лыжами, а вокруг толпились вооруженные полицейские. Киндаити вбежал в кабинет, где ждали его Татибана и Фурудатэ, одетые в лыжные костюмы и шапки.

Инспектор, увидев на Киндаити кимоно, нахмурился.

— Господин Киндаити, в этом кимоно вам будет неудобно. У вас что, нет европейской одежды?

— Инспектор, что происходит? Неужели вы решили плюнуть на все и отправиться покататься по первому снегу, а?

— Не говорите глупостей. Нам донесли, что Киё направился в горы Юкигами, мы едем туда, за ним.

— Киё в горы Юкигами?.. — Киндаити испуганно уставился на Татибана. — Инспектор, вы хотите сказать,

что он вознамерился покончить с собой?

— Очень даже возможно, и нам нужно успеть его взять. Да только вы в этой одежде с нами поехать не можете.

Киндаити усмехнулся.

— Инспектор, не списывайте меня со счетов раньше времени. Я, знаете ли, с севера. Больше привык к лыжам, чем к сандалиям. Придется только подоткнуть кимоно, чтобы не мешало. А вот лыжи мне действительно понадобятся.

— Лыжи для вас найдутся. Ну что, поехали?

В этот момент в кабинет ввалился полицейский и что-то шепнул инспектору Татибана. Решительно кивнув, тот ответил:

— Отлично. Поехали!

Полицейские в форме и детективы в штатском висели на подножках двух первых машин. В третьей сидели Киндаити с Фурудатэ и Татибана с водителем на переднем сиденье. И вот они уже мчатся через город по раскисшим от мокрого снега дорогам.

— Судзияма, высоко ли мы сможем подняться на машине? — спросил инспектор у водителя.

— Снегу не так уж много, так что до восьмого уровня как-нибудь доберемся. Разве что побуксуем малость.

— Чем выше заедем, тем нам будет проще. Вот уж не думал, что снова придется стать на лыжи, это в мои-то годы.

Инспектор не прочь был выпить, обрюзг и нарастил живот — нет ничего удивительного, что лазать по заснеженным горам ему вовсе было не по нутру.

— Инспектор, так что же случилось на вилле Инугами? Что натворил Киё? — спросил Киндаити.

— А ведь верно, я вам еще не рассказал. Вчера вечером Киё появился на вилле и попытался убить Тамаё.

— Тамаё? — Киндаити удивленно встрепенулся.

— Да, Тамаё.

По словам инспектора, Киё пробрался во флигель Тамаё и спрятался в платяном чулане спальни, очевидно, как раз тогда, когда сама Тамаё ушла, вызванная Киндаити. Около одиннадцати она вернулась, выключила свет и легла, однако целый час ворочалась, вертелась, никак не могла уснуть. Что-то ее беспокоило. Чудилось, будто в чулане кто-то затаился, казалось, там кто-то шевелится, дышит.

Тамаё — женщина смелая. Включив свет, она надела тапочки, подкралась к шкафу и распахнула дверцу. Оттуда выскочил мужчина — мужчина, прячущий лицо в шарфе, — он накинулся на нее, швырнул на кровать и стал душить. На шум из коридора в гостиную вбежал Макака. Дверь в спальню была заперта изнутри, но это препятствие для такого силача — пустяк. Макака вышиб дверь и ворвался в комнату. К этому времени пришелец почти уже задушил Тамаё, она уже теряла сознание. Макака прыгнул на преступника, тот, отпустив Тамаё, повернулся к нему, чтобы встретить лицом к лицу. При обычных обстоятельствах Макака без труда справился бы с ним, но в этот момент шарф, закрывавший лицо непрошеного гостя, соскользнул. Макака обмер при виде этого лица, и полуобморочная Тамаё вскрикнула. Это был Киё.

Макака от изумления и пальцем не мог шевельнуть, а Киё выскочил из спальни как раз в тот момент, когда туда подбежали Тораноскэ и Кокити. Эти, тоже ошеломленные, застыли, увидев лицо Киё, и не задержали его. Он исчез за завесой снега.

— Было около часу ночи, когда мне доложили об этом, мы тут же приняли меры, поставили кордон, и так далее. Потом я отправился на виллу Инугами. Бедная Тамаё, у нее на шее страшный синяк. И рыдала она, как в истерике.

— Тамаё рыдала? — удивленно переспросил Киндаити.