Клон 8012
Шрифт:
– Поуважительнее, золотце… – А он из вспыльчивых. Не удивлена. Впрочем, он сразу же постарался взять себя в руки. – Если не нравятся проницательные собеседники, значит, тебе есть что скрывать, – его глаза сузились, выражая новую эмоцию. Видимо, с пониманием эмоций оригиналов у меня могут быть проблемы… – Ты так и не ответила на мой вопрос.
– Мои цели – не твоя забота.
– То есть заботиться о тебе нельзя и смотреть на тебя тоже не можно.
– Смотреть можешь, – я даже не пыталась скрыть своё безразличие. –
Он сделал ещё пару шагов и окончательно остановился подле меня. Из-за того, что он был значительно выше меня, мне приходилось смотреть на него снизу вверх, но меня это ничуть не смущало. Видимо, он это понял. Тяжело выдохнув, он вдруг выдал не совсем то, что я могла бы ожидать от него:
– Тебе стоит принять душ, если хочешь перестать пахнуть мной.
Глава 30
Сложно перестать пахнуть человеком, с которым переспал, если после душа надеваешь на своё тело его одежду: хлопковые штаны и футболка Рангера оказались откровенно велики мне, но мне не из чего было выбирать, и к тому же я никогда не была из жалующихся.
Принять горячий душ оказалось приятно. Приятнее было только то, что санузел, имеющий вход исключительно из комнаты Рангера, оказался на удивление чистым: белая плитка, новая душевая кабина, новые стиральная и сушильная машины, очень похожие на те, что имелись в прачечной Миррор. У меня всего один комплект верхней одежды, так что простирать его для меня даже более ценно, чем вымыться самой. В конце концов, эта одежда многое пережила. А если точнее, она пережила Мари Роудриг, Марису Мортон, блуждание по Стокгольму, плавание на корабле, секс с Хардом и драку с ним же в парке – вполне впечатляющий послужной список, достойный хорошей стирки.
Перегрузив прополоскавшиеся двадцать минут вещи из стиральной машины в сушильную и чуть ли не досуха протерев свои влажные волосы, я, наконец, вышла из ванной.
Стоило мне переступить порог комнаты, как Рангер сразу же сфокусировался на моём появлении: здесь всё ещё горел один-единственный, брызжущий тусклым тёплым светом торшер, а его хозяин что-то активно расставлял на журнальный столик, перенесенный в центр комнаты и установленный на прямоугольный коврик.
Он всё ещё продолжал расставлять предметы на стол, когда я подошла к нему и, наконец, поняла, что это не просто предметы, а наполненные едой чаши.
– Ещё раз, – хмыкнула я, – то, что я согласилась переночевать у тебя, не значит, что мы будем трахаться.
– Конечно нет. Я совершенно бескорыстно угощаю тебя!
Даже я со своим отбитым пониманием истинных эмоций оригиналов смогла распознать в его тоне фальшь.
– Не думаю, что бескорыстие тебе присуще, – с этими словами я подошла к полке, на которой была установлена шеренга из уменьшенных копий настоящих автомобилей. – Какая цель этих предметов? – взяв в руки красную модель, я начала рассматривать
– Просто коллекция.
– Коллекция, – повторила я, смакуя непонятное мне слово, но решила не уточнять его значение: вдруг значение окажется не таким красивым, каким является слово, обозначающее его?
Я вернула клон оригинального автомобиля назад на полку и, по примеру севшего за стол в позе лотоса Рангера, уселась на коврик с противоположной стороны стола.
– Надеюсь, ты не привереда, и лапша быстрого приготовления, холодные сэндвичи и обыкновенные яблоки тебя не разочаруют.
– Меня сложно разочаровать, – откровенно призналась я, уже берясь за ложку. Сейчас он сидел передо мной в футболке, но на оголенных участках его рук в открытую красовались чёрные рисунки, которые я всё никак не могла выбросить из своей головы: – Рисунки на твоем теле очень необычны.
– Почему ты называешь татуировки рисунками? Будто впервые видишь подобное искусство, хотя сама с татуировкой.
– Я? – мои брови непроизвольно взмыли вверх.
– На запястье, – он указал вилкой в направлении моей руки. – Цифры 8012. Или это ненастоящая татуировка, отмывается?
– Не отмывается, – я думала, что это что-то вроде клейма, а это, оказывается, оригиналы татуировками называют. – Еще в детстве получила. Если бы отмывалось – давно бы и следа не оставила, – я невозмутимо начала есть блюдо, называемое лапшой быстрого приготовления, и оно, как и вся прочая пища оригиналов, весьма понравилось мне.
– Кто набивает татуировки в детстве? – вдруг нахмурился Рангер, но я не заметила его хмурости. Я заметила только то, что он неправильно поставил вопрос: правильно не “кто?”, а “кому?”. Мне продолжала нравиться его непроницательность.
Внезапно в пространстве раздался глухой перезвон, и я сразу же заметила источник звука – Что угодно вещь, которая прежде лежала в кармане моей куртки, теперь лежала подле локтя Харда.
– Не смотри на меня так, – нагло ухмыльнулся он. – Ты ведь не думала, что я отдам тебе свой мобильный? В конце концов, в нём слишком много необходимой мне информации. – Я продолжала молча есть, а он продолжил говорить: – Знаешь, ведь еще ни одна девушка не сбегала от меня сразу после секса.
– Дай угадаю: сбегавшим всегда был ты.
В ответ на это моё замечание он неоднозначно хмыкнул, и я поняла, что не ошиблась.
– Тебе хоть восемнадцать лет есть?
– Одиннадцатого сентября исполнится.
– Я что, переспал с малолеткой? – он заметно нахмурился, хотя было видно, что он вовсе не расстроен и, оберни время вспять, всё равно бы залез ко мне в трусы.
– Мне семнадцать. Через несколько дней восемнадцать. Но какая разница, верно?
Он понимал, что никакой разницы ни для него, ни для меня и вправду нет, поэтому продолжил дальше говорить о пустом: