Клятва
Шрифт:
Всеми этими проблемами должна заниматься новая правительница, а не дряхлая старуха.
Она посмотрела на горничную — на новенькую — и вдруг ей захотелось, чтобы девушка подняла глаза. Именно сейчас, когда ведется речь на языке, стоящем над её собственным. Осмелившись нарушить не только правила этикета, но и закон.
Девушка работала в королевской обслуге всего пару недель, но этого хватило, чтоб быть замеченной, и чтобы понять, что королева не из тех, кто прощает.
Так что она и не
— Ну, что стряслось? Выкладывай, зачем явился, — потребовала Сабара, зная, что он не потревожил бы её понапрасну.
Её глаза оставались прикованными к девушке.
— Ваша Светлость, — раболепно склонив голову, произнес Бакстер.
Ему было невдомёк, что внимание королевы сосредоточено не на нем.
— Восстание набирает силу. Мы думаем, их количество увеличилось вдвое, а может даже втрое. Прошлой ночью они напали на поезд, следующий между Югом3 и Севером5. Это был последний торговый путь между севером и югом, и это означает, что ещё большее количество крестьян двинется в города в поисках продовольствия. Понадобятся недели для того, чтобы…
Прежде, чем Бакстер успел закончить фразу, Сабара вскочила на ноги и теперь стояла на помосте, сверля его глазами сверху.
— Да эти повстанцы просто-напросто отбросы! Деревенщина! И ты заявляешь мне, что целая армия солдат не в состоянии усмирить их?”
И в этот момент горничная совершила роковую ошибку.
Она шевельнула головой. Всего на какой-то миллиметр.
Её движение было едва уловимо, но глаза…её взгляд метнулся вверх при словах королевы.
Словах, которые она не могла осмыслить, и которые запрещено было знать.
Королева наблюдала за ней.
Губы Сабары вытянулись в жесткую линию, дыхание стало прерывистым.
Она буквально задрожала от волнения, которое едва сдерживала.
Она ждала этого.
Бакстер, должно быть, сообразил, что что-то происходит. Застыл, наблюдая, как его королева медленно подняла руку вверх, подавая сигнал стражникам, стоящим у дверей.
Девушка казалась слишком ошеломленной, чтоб предпринять что-либо, и лишь смотрела, как зверь, попавшийся на глаза охотнику.
Сабара загнала её в угол.
Она подумывала собственноручно разделаться с девчонкой, и кончики пальцев начало пощипывать по мере того как её рука сворачивалась в многозначительный кулак.
Будь она более молодой — более сильной — это далось бы ей без труда, простое сжатие кулака.
Девушка умерла бы в считанные секунды.
Но, будучи такой, как сейчас, она знала, что не может позволить себе тратить энергию, это дорого ей обойдется. Поэтому она разжала пальцы и, щелкнув ими, указала на обреченную горничную.
— На виселицу её! — скомандовала она, переключаясь
Плечи королевы были напряжены, голова высоко поднята.
Стражники прошагали к девушке, которая даже не подумала сопротивляться им, или, хотя бы, просить о помиловании.
Она понимала, какой проступок совершила.
Она знала о наказании.
Королева смотрела, как мужчины конвоируют девушку из комнаты.
Настолько живой она не чувствовала себя целую вечность.
Она только что открыла для себя новое развлечение.
2
Я нагнулась поднять вилку, создавшую небольшой грохот с тихим лязгом падая на пол, и застенчиво улыбнулась мужчине, одиноко сидящему за столом.
— Я принесу вам чистую, — сказала я, поднимая с пола вилку вместо него.
Он ответил улыбкой, которая, к удивлению, тронула и его глаза.
Искренность была редким явлением, когда речь шла о ком-нибудь из класса Консулов.
Полагаю, меня это обрадовало.
По крайней мере, не придется облизывать его вилку, подумала я, ухмыляясь Бруклинн, мимо которой как раз проходила.
Брук тащила из кухни корзину, наполненную свежеиспеченным хлебом.
— Видела парней за шестым столиком? — подмигнула она мне.
— Надеюсь, получиться заработать приличные чаевые.
Брук всем говорила, что единственная причина, по которой она работает на моих родителей в нашем ресторане, а не в мясной лавке своего отца, — это чаевые, но я-то знала истинную причину.
С тех пор, как её мать умерла, Брук использовала любой повод, лишь бы при любой возможности подальше держаться от своего дома и семейного бизнеса.
Работая сверхурочно, она нашла простой и удобный способ, избегать болезненных воспоминаний и отца, которому было всё равно есть она на свете или нет.
Вне зависимости от причин, мне нравилась, что она была рядом.
Я глянула через плечо на трех мужчин, которые сгрудились в угловой кабинки.
Двое из них — им явно было тесно за столом, за которым сидели — пожирали Бруклинн голодными глазами.
На неё так смотрело большинство мужчин.
Я приподняла брови.
— Думаю, тебе не составит труда заполучить от них чаевые, Брук.
В ответ она нахмурилась.
— Да, вот только, кажется, я не могу привлечь внимание самого симпатичного.
Я поняла, кого она имеет в виду.
Третий мужчина был помоложе остальных и несколько меньше. Ему, казалось, надоели его сотоварищи и всё окружение в целом.
Брук не нравилось, когда на неё не обращали внимания и она не собиралась вот так просто сдаваться.