Клятва

Костылева Мария

— Зачем? — спросила Элья. — У меня другие понятия о том, что действительно важно. Я теперь нечисть. Меня не интересуют политические дрязги, мне плевать, кто будет королём Татарэта или Шемеи. Я сосредоточена только на том, что важно для меня.

— Это мелко, — заметила Макора. Безо всякого презрения — просто констатируя факт.

— Возможно, — не стала спорить Элья. — Душа моя обмельчала, мысли тоже. Я продвинулась так далеко лишь потому, что хотела убить Грапара.

— Но всё же не убила его.

— Потому что это было бы слишком просто — пристрелить его

на мосту.

— Нет. — Макора повернулась к ней и пронзила таким взглядом, что Элье стало не по себе. От доброй тётушки не осталось и следа — перед ней стояла женщина, приручившая самый дикий из миров. — И даже не потому, что ты всё ещё любишь его — а я уверена, это так. Ты не могла не дать ему второго шанса потому, что ты из Клана Альбатроса. Такие, как мы, не наказывают виноватых. Мы уходим. Улетаем. Наше естественное состояние — это полёт. Зацикливаться на чём-то, сгорать от чувств, в том числе, от ненависти — это для Клана Огня.

— Не верю я во всё это, — буркнула Элья. — Можно подумать, все они поголовно зацикливаются. А мы поголовно «летаем».

Макора качнула головой и сказала уже мягче:

— В той или иной степени, так или иначе… Мы — древний народ. Многое потерялось, конечно. Однако не наша сущность.

— Моя сущность изменилась, — отрезала Элья. — Я уже сказала вам об этом. То, что было мной, умерло. Родилось новое, куда более приземлённое. Я бы даже сказала, подземное.

Макора загадочно улыбнулась:

— Ветер никогда не умирает. Он только затихает на время. Если бы ты съездила со мной в одно удивительное место, то поняла бы, что я права. Это займёт дня четыре, не больше. Тебе же всё равно нечего делать, ведь так?

— Возможно, — уклончиво отозвалась Элья. — Но вы мне представлялись куда более занятым человеком.

— Думаю, несколько дней отдыха мне не повредят.

— Но зачем вам это нужно?

— Ради Грапара, конечно, — удивилась Макора. — Он очень полезен, и мне будет жаль, если ты действительно соберёшься его убить. — И, видя, что Элья намерена резко возразить — она не хотела никуда ехать ради Грапара! — добавила: — Ну, и потом, мы с тобой из одного Клана. Я не хочу бросать тебя в той темноте, в которой ты пребываешь теперь.

Элья помедлила. Она понятия не имела, что ей делать. Ей бы посоветоваться с кем-нибудь! Или хотя бы просто поставить в известность Саррета… Что будет, если она пропадёт на четыре дня? Надежды на то, что Макора оповестит всех о своём путешествии, у Эльи почти не было. Магичка не была похожа на человека, который отчитывается в своих действиях кому бы то ни было.

С другой стороны, за это время они, возможно, смогут подружиться… и это приблизит Элью на шаг к зеркалу.

Да, конечно, но Саррет… Он же просил всё с ним согласовывать, он же просил…

Я должна принести зеркало…

— Хорошо, как скажете, — брякнула Элья.

И тут же испугалась, последними словами помянув клятву и Герека впридачу.

— Отлично, — сказала Макора. — Пойдём, экипаж на противоположной стороне улицы, ждёт меня. Нас.

***

Карета у Макоры

оказалась на редкость неудобной. Маленькая, чёрная, узкая, как гроб. Им едва-едва хватало там места. То ли при дворе у Панго всё было совсем плохо, то ли волшебница хотела быть как можно более неприметной.

В дороге, в основном, молчали. Элью очень интересовало, куда они едут, но расспрашивать она боялась: в той апатии, в какой она должна была пребывать после встречи с Грапаром, наверное, не следовало проявлять любопытство. Макора тоже не спешила ничего объяснять. Колдунья заговорила лишь тогда, когда карета проезжала по долине, с обеих сторон окружённой стенами отвесных скал: Элья припомнила, что с этих самых скал видела долину сверху, когда шла к мосту. В огромных каменных ладонях бесновался ветер, сгибая редкие тонкие деревца до самой земли, по которой были разбросаны большие валуны. Дорога была ухабистой; обе лошади легко перескакивали неудобные кочки и ямки, а вот пассажирам приходилось несладко. Мир вокруг танцевал, клонился то в одну, то в другую сторону, похожие кульбиты выделывало и стиснутое тревогой сердце в груди Эльи — лишь скалы были незыблемы и неподвижны.

— Это место напоминает мне земли наших предков, — сказала Макора. — Я бывала там однажды… Там такие же маленькие долины и такие же отвесные скалы. И ветер… много ветра. Мы, кстати, сейчас с тобой тоже едем туда, где живёт ветер.

— И куда же? — как можно небрежнее спросила Элья.

— В беседку Халитху.

В груди у Эльи тревожно ёкнуло — вспомнилось путешествие по озеру, слабый отзвук болотного горна, запах воды…

— В Катумский округ? — тихо спросила она, повернувшись к попутчице.

— В Катум. При дворе Панго про «округа» говорить не принято, привыкай.

— Привыкать? Зачем? Что мне делать при дворе Панго?

Макора загадочно улыбнулась:

— Очень скоро весь Татарэт станет «двором Панго». Тебе просто некуда будет деться.

Элья не знала, что на это отвечать, и решила не отвечать вообще.

— А почему на четыре дня? Катум вроде ведь недалеко…

— Я собиралась туда по делам. Просто по дороге решила заглянуть к тебе.

— Ясно…

Элья снова отвернулась и стала смотреть в окно. После слов Макоры о землях Клана Альбатроса это место стало восприниматься немножко по-другому и приобрело особое очарование.

— Я бы хотела побывать там, — неожиданно для самой себя сказала Элья. — Дома.

— Я бы тоже. — Макора прекрасно её поняла и не стала переспрашивать, что за «дом» она имеет в виду. — Но пока не время. Сейчас я не могу так надолго оставить дела.

К озеру они прибыли поздним вечером. Элья думала, они воспользуются услугами перевозчиков — Герек рассказывал, в Катум часто ездят паломники, и есть транспорт специально для них — однако у Макоры была на берегу своя лодка. Вернее, даже не лодка, а небольшой баркас, управлявшийся с помощью магического кристалла. Здесь транспорт с кристаллами был ещё дороже, чем в столице, из-за меньшего количества производителей, однако Макора, очевидно, в деньгах недостатка не знала.