Клятва

Костылева Мария

Лэрге вынырнул из толпы неожиданно. В тёмно-зелёном камзоле с золотым шитьём он смотрелся мрачной птицей среди остальных кавалеров, которые сегодня, в большинстве своём, предпочли светлые, пастельные оттенки. Элья сначала обрадовалась, увидев графа, но когда обнаружила, что вокруг стало куда меньше болтающих пар и куда больше танцующих, то испугалась. Догадаться, зачем он здесь, было несложно.

И точно. Подошёл, поклонился, пригласил — вышло как-то слишком официально, даже для него.

Лэрге стоял перед ней, ждал, а Элья вспоминала свой «танец

с цветком». Ей казалось, она никогда в жизни не встанет больше на ноги — тело словно одеревенело. Платье казалось неприлично ярким. Да и шрамы Лэрге наверняка заметил — а ведь вовсе не ему она собиралась их показывать…

Сосредоточиться. Послушать мир, как говорила Гарле-каи…

Было бы замечательно, конечно, только как может поспособствовать сосредоточенности эта какофония?..

— Ну же, прошу вас. Такая изумительная женщина, как вы, не должна скучать на балу…

Он сам взял её за руку. Элья опустила глаза, и собственная ладонь показалась ей дохлой рыбиной. Холодной, неподвижной, отвратительной.

— Я бы предпочла прогуляться, — сказала Элья. — Чудесный вечер, не правда ли?

— Ну что ж, ваше желание для меня — закон, — улыбнулся Лэрге.

Через распахнутые стеклянные двери они вышли на террасу, а затем и в сиреневые сумерки сада. Это был самый дальний от ворот участок, где Элье понравилось гораздо больше, чем в парадной части перед входом — здесь протекала узенькая речушка, та самая, которая чуть дальше звучно выплёскивалась в озеро, водили хороводы невысокие раскидистые яблони, а за ними, в трёх шагах от стены, тянулась липовая аллея с уличными световыми кристаллами на изящно изогнутых столбах и редкими скамейками. — Я планировал вас сюда вывести, но позже, — негромко сказал Лэрге, который до аллеи во весь голос рассказывал о сортах яблонь, выращиваемых в Сакта-Кей. — Надо было станцевать хотя бы один танец. Это выглядело бы менее подозрительно.

— Я не могу танцевать.

— У вас что-то болит?

— Нет. Я просто не могу танцевать. Вообще.

— Вы же танцовщица.

— Бывшая. Можно сесть?

— Давайте сначала прогуляемся.

— Хорошо.

И они медленно пошли вдоль лип, кристаллов и скамеек. Опираясь на его руку, Элья изо всех сил старалась собраться с мыслями, однако они так и норовили куда-то ускользнуть. Вечер и правда был дивный — тёплый, безветренный, пахнущий новорождёнными яблоками.

— Где вы были, позвольте узнать? — спросил Лэрге. — Почему не нашли способа предупредить меня?

— Я не могла. Макора появилась так неожиданно… Уговорила меня поехать с ней. И я согласилась, иначе было просто нельзя… Вы понимаете, клятва…

— Понимаю. Дальше.

Элья вкратце рассказала ему, как Макора проверяла её. Рассказала о письме и о странном колдовстве, которое должно было заставить её сказать правду на вершине холма — но не смогло.

— Осторожней с ней, — предупредила Элья. — Она кажется такой искренней, к ней проникаешься симпатией, и можно якобы по доброй воле ей всё рассказать… как лучшей подружке, или вроде того. А на самом деле…

— Я

знаю. Что удалось выяснить?

— Зеркало в тайнике, в её комнате. Но дверь защищена заклинаниями, поэтому я не знаю, что делать…

— Вы уверены, что именно там? Насколько мне известно, у неё несколько тайников.

— Уверена. Я почувствовала. Клятва…

— Ну да, ну да… — проговорил Лэрге задумчиво. — Клятва… Поворачиваем.

Аллея кончилась, и они пошли в обратную сторону. Так же медленно, чинно. Со стороны, наверное, это смотрелось очень романтично.

— Вы слышали, какие слова она произносила, когда открывала тайник?

— Она ничего не говорила. Просто молча провела рукой вот так…

— Не показывайте, — быстро сказал Лэрге.

— Ах, да… — Элья опустила поднятую было руку, немного смутившись. До чего же она всё-таки неосторожна!

— Вы хорошо поработали, — заметил Лэрге. — И с Макорой подружились, и выяснили, где зеркало.

— Но толку-то? — в отчаянии прошептала Элья. После его «хорошо поработали» ей ещё больше, чем раньше, хотелось, чтобы всё получилось, и отчаяние это было живым, острым — будто прорастал в груди какой-то колючий побег, вроде малины. — Как туда попасть? Ни вы, ни я колдовать не умеем…

— У меня есть люди, которые умеют. Я встречусь с ними сегодня ночью, посоветуюсь. Не хотите ли присесть, госпожа Элья? — голос его снова зазвучал в полную силу, хотя особой надобности во всех этих ухищрениях не было — все звуки и без того заглушал водопад.

— Благодарю вас, не откажусь.

Хотя сейчас ей казалось, что она могла бы гулять по аллее часами.

Со скамейки, на которую они сели, были видны огни террасы за переплетениями яблоневых веток и полнящиеся золотым светом окна. В окнах по-прежнему кружились пары.

Лэрге взял её за руку и снова заговорил вполголоса:

— Она вам рассказывала что-то про Равеса?

— Да… ничего конкретного… — Элье стало ещё труднее собраться с мыслями — все её ощущения сосредоточились на тыльной стороне ладони, которую легонько поглаживал его большой палец. Наверное, ему сложно было держать руку абсолютно неподвижной. А может, Лэрге это делал для достоверности… — Равесу отведена какая-то роль… особая роль…

Элья замолчала, понимая, что сбивается.

— Я уже давно его не видел. И не могу найти. Как вы думаете, насколько теперь Макора доверяет вам?

— Я думаю, вполне… Она заботится обо мне. Хочет, чтобы мы снова сошлись с Грапаром.

— А вы сами не хотите снова сойтись с Грапаром?

Элья вздрогнула и резко повернула голову. Она едва не выдернула руку — но сделать это оказалось не так-то просто, потому что Лэрге крепче сжал пальцы.

— Смотрите вперёд, — с улыбкой приказал он.

Элья послушно отвернулась. Сердце колотилось, как бешеное. Неужели он подумал… неужели допустил, что она… с этим человеком… после всего…

— Видимо, не хотите, — заключил Лэрге. Элья чувствовала на себе его внимательный взгляд, однако посмотреть в ответ теперь не смела.