Кодекс чести
Шрифт:
– Если я вам скажу правду, что от этого изменится. Вместо тех министров, которые, как вы изволили выразиться, вступили в тайную связь с криминалом, появятся другие. И все будет повторяться, потому что запретный плод сладок, а хорошо жить хочется всем и министрам и простым людям.
Полковник Хлебников кивнул, кое, в чем соглашаясь с вором. Но как человек, посвятивший свою жизнь борьбе с такими как Китайцев, сказал:
– В мире всегда будут противоположности. Просто каждому надо определиться, для чего он живет. Лично я, свой выбор сделал. Осталось за тобой. – Видя задумчивость на лице Китайцева, добавил: – Короче, если ты хочешь искупить свои грехи перед родиной, то должен
Хлебников встал. То же самое хотел сделать и Китайцев, но вдруг почувствовал себя, точно пригвозденным к стулу. И его желание подняться, осталось всего лишь невыполненным позывом.
Заметив это, Хлебников махнул рукой, чтобы вор остался сидеть.
– Не провожай. Где выход, я сам разберусь, – сказал полковник и вышел из зала.
Оставшись один, Китайцев сидел и тупым взглядом смотрел на тот стул, где только что сидел Хлебников. Первое желание было, приказать выбросить этот стул. Но, немного успокоившись и поразмыслив, Китайцев пришел к мнению, что его положение не такое уж безнадежное.
О том, что компромат на министров собран и хранится у Лунькова, знали всего пятеро воров. Акция была задумана с единственной целью, чтобы держать замаранных министров в узде. Кто из них захочет разоблачения, что неминуемо приведет к потере кормового места в кабинете правительства. Поэтому те, с кем воры имели дело, землю будут грызть, только чтобы собранный ворами на них компромат не стал достоянием общественности и в первую очередь президента.
Но как об этом мог узнать Хлебников? Эта мысль не давала Китайцеву покоя, и у него закралось подозрение, что кто-то из влиятельной пятерки продался, как когда-то продался он сам. Но теперь разбираться и ломать над этим голову, было поздно. Время пошло. Хлебников отвел ему на выполнение ровно месяц, и ни дня больше.
Бросив взгляд на салфетку с цифрами, Китайцев скомкал ее, но выбрасывать не стал, положил в карман.
То, что поручил ему сделать Хлебников, само по себе было сделать не так уж и трудно. Но чтобы тень подозрения не пала на него, лучше, если это сделают люди со стороны. Конечно, придется потратиться. Но надо ли жалеть о деньгах, когда игра стоит большого. Хлебников умеет держать слово. Сам вмешиваться в эту грязь не захотел. Вдруг, сведения, имеющиеся у них не подтвердятся, в каком цвете тогда он будет выглядеть перед начальством. Хитрец этот Хлебников, ничего не скажешь.
Посидев и подумав, Китайцев вспомнил про Вождяева. Месяца два назад директор детективного агентства приходил к нему в банк и просил кредит на двадцать миллионов, слезливо доказывая, что его организация на грани разорения и чтобы выпутаться из сложившегося положения, нужны деньги.
Китайцев не поскупился. Краем уха слышал, что детективное агентство, руководимое отставным полковником Вождяевым, иногда выполняет поручения далеко выходящие за рамки закона. И вот, кажется, настал тот час, когда имеет смысл
Встретившись с Вождяевым в его кабинете, Китаец рассказал суть своего дела. У Вождяева это вызвало улыбку, которой он дал понять, что им приходилось выполнять услуги такого рода, и все они были выполнены. А то, о чем попросил вор, это пустяки. Но цену, почему-то Вождяев за эти пустяки, заломил совсем не пустячную, потребовав полтора миллиона долларов. Когда Китаец спросил, почему так дорого, Вождяев не моргнув глазом, ответил:
– Заметьте, я не спросил вас о том, что хранится в кейсе у этого Лунькова. Там могут быть драгоценности на огромную сумму. Или государственная тайна особой важности, которую вы потом переправите за границу. В эту сумму входят проценты за конфедициальность.
Именно эта оговорка устраивала Китайца больше всего.
– Никто не должен знать о том, что я вам заказал, – предупредил вор.
Вождяев тут же заверил его:
– А никто и не узнает. Я поручу выполнение этого дела одному сотруднику, которого потом можно убрать.
Такой вариант устраивал вора, как нельзя лучше. Хотя со стороны самого Вождяева отношение к своим сотрудникам выглядело несколько подловатым. И в этом Китайецев сейчас убедился, когда получил заверения в ликвидации исполнителя. Впрочем, это уже была чужая кухня, соваться в которую не стоит.
А спустя две недели, Китайцеву на сотовый позвонил человек, представившийся сотрудником детективного агентства Рязанцевым и настоятельно упросил вора о встрече. Причем, в ресторане встречаться он отказался. Предложил встретиться возле выхода из метра Павелецкая.
– Речь пойдет о вашем заказе, – сказал он под последок телефонного разговора, заинтриговав Валентина Павловича.
Китайцев незамедлительно приехал. На всякий случай взял с собой своих чистильщиков. Двое парней и симпатичная блондинка приехали к метро заранее оговоренного для встречи времени и сидя в машине, внимательно наблюдали за «Мерседесом», в салоне которого Китаец разговаривал с позвонившем ему Рязанцевым.
Разговор начался с того, что Рязанцев сказал:
– Я могу выполнить ваш заказ в течение одной недели, вместо трех недель, обещанных нашим директором Вождяевым.
Хотя Рязанцеву, на взгляд Китайца и было около тридцати, но выглядел он человеком серьезным, и каждое сказанное им слово, внушало доверие.
– Судя по всему, позвонив мне, вы не поставили в известность своего директора? – спросил Китаец, и увидел, как Рязанцев уверенно покачал головой. Вор сам не мог понять почему, но сидевший рядом с ним человек, нравился ему. И он бы даже хотел видеть его в своей команде. Потом, когда заказ будет выполнен, возможно, он сделает Рязанцеву такое предложение. Тем более, что выполнение заказа, станет для него серьезным испытанием.
– Нет, не поставил. Более того, сейчас я действую в обход его, – заявил Рязанцев, глядя в глаза вора и не моргнув при этом.
– Ах вот как, – сказал Китаец, хотя еще до встречи подумывал об этом же.
– Да, так. Мне нужны деньги. И я готов выполнить заказ в кротчайшие сроки… всего за миллион долларов.
Китаец хмыкнул, но торговаться не стал. Парень видно не догадывался, что рубит сук, на котором сидит. Хотя с другой стороны, пятьсот тысяч долларов – приличные деньги, которые вор сэкономит на сделке. Для большей убедительности своих слов, Рязанцев сказал: