Кодекс Хранителя
Шрифт:
— Ты меня поцелуй, может, и скажу… — прошептала Хадиса. Рука Самсона дрогнула, и он отпустил неожиданно крепкую нить назад. Пришла мысль, что некоторые вещи надо оставить такими, как есть. "Спокойствие" было слишком сильным, наверное, потому "Неуравновешенность" не работала. Защита с помощью проклятия?
— Что не так? — Ее голос изменился, стал более чувственным. — Я недостаточно привлекательна?
Самсон шумно выдохнул. Коснулся ладонью ее щеки, опустился к шее, слегка сжимая ее сзади, притянул Хадису к себе.
— Не фанат
Половая тряпка опустилась на их головы слишком неожиданно.
— Ах ты ж засранец! — вскрикнула Полева. — Я тебя предупреждала!
Затолкав парня в палату, она закрылась изнутри. Ее крики продолжались уже за дверью. Хадиса закусила губу. Любопытство неожиданно взыграло в ней с необычайной силой. Прислонившись к двери, она попыталась подслушать, но ничего, кроме отдельных слов, разобрать не смогла. Нахмурившись, она склонилась над замочной скважиной, пытаясь разглядеть происходящее.
— О чем это они говорят? — Как Хадиса ни вглядывалась, но услышать она не могла — орган не тот. Да и по губам сквозь такую мелкую щель ничего толком не прочитать.
— Наверное, о чем-то интересном? — послышался ответ за спиной.
Резко подпрыгнув, девушка встретилась взглядом с деканом Октопусом Звездуновым. Красив, чертяка…
Собственная мысль привела в шок, отчего щеки начали гореть. Что-то Самсон сделал с ней. И в полной мере она осознала это только сейчас, когда медсестра орала на адепта за дверью, а Октопус стоял напротив в своем недешевом костюме. Взгляд его был хмур, на лице застыло сосредоточенное выражение, пробившись едва заметными морщинками на лбу. Дыхание было шумным. Зрачки расширенны. И все это как-то неожиданно красило его. Обойдя студентку, Октопус потянул на себя дверь кабинета и, приветственно кивнув находящимся внутри, поинтересовался:
— О чем толкуете?
— Отчитываем, господин Звездунов! — гаркнула Полева. Декан удовлетворенно кивнул и, прикрыв дверь, обратился к Хадисе.
— Вот так оно делается, Кирин. — Мягко улыбнулся он и тут же посерьезнел. — А то, что сделали вы, хранителя недостойно. Я надеюсь, вы усвоили урок?
— Да, извините, больше не повторится, — нервно прошептала девушка, желая провалиться на месте.
— Заметьте, Хадиса, я знаю вас и по имени, и по фамилии, надеюсь с вашей стороны на ответное знание.
Сглотнув, она, не веря собственным ушам, уставилась на него. Серьезно? Это было похоже на: "Я прицепился к вам, как репей, и просто не знаю, о чем говорить".
— Непременно, господин Октопус Звездунов.
— Фух, — выдохнул декан и приобнял девушку за плечи. — А я уж подумал, что моя лучшая студентка помутилась рассудком.
Хадиса сглотнула, переведя взгляд с его руки на своем плече на вполне миролюбивое
Лучшая студентка? Что вообще происходит?
Словно чистейшее издевательство, внутри опять начали порхать бабочки. У нее маразм или полная неразборчивость в мужчинах? Или это сила на новый пик вышла?
— Руку уберите, пожалуйста… — прошептала Хадиса, чувствуя, что ей даже не пришлось бороться с заиканием. Значит, Самсон действительно снял проклятие…
Словно не услышав ее просьбы, Октопус продолжал вести себя странно. Подхватив Хадису за локоток, повел ее в сторону вестибюля.
— Я слышал, вы у ректора имели счастье наблюдать за Его Высочеством Максимилианом?
— Да… — осторожно кивнула Хадиса, чувствуя, как начинают подгибаться коленки. Кажется, еще утром у нее не было такой реакции на него. Может, Самсон не только с нее снял ненужное, но и навешал чего лишнего? Мужчина тем временем чуть склонился и прошептал:
— А не мог бы я вас попросить избегать подобных встреч, Кирин?
Девушка задумчиво кивнула, не сводя пытливого взгляда со своего декана.
— Вы были одной из лучших в Институте благородных девиц. И, надеюсь, станете такой же на факультете хранителей.
Он точно не в себе… С сумасшедшими, пьяными и проклятыми лучше оставаться сдержанным. Целее будешь.
— Я тоже надеюсь, — решила не спорить.
— Чистота помыслов для Хранителя — одно из первых и важнейших качеств, — продолжал он дальше, цитируя одно из важнейших правил кодекса. — Я, конечно, осознаю, что вы не застрахованы от безобразия, которое может творится вокруг вас, вы только познали свою силу. Но вы научитесь. И вы обязаны быть еще более сдержанной, чем всегда. Даже в мыслях. Вы понимаете? Никаких парней… Никаких совместных тренировок, никаких разговоров на неэтичные темы. Так мы точно ослабим вашего суккуба…
Золотая печать вспыхнула между ними.
— Первое предупреждение, — прозвенел в ушах голос ректора. Октопус замер, словно заколдованный, глядя на печать. Мысль о том, что что-то идет не так, слабо забилась в его голове и сразу иссякла. Хадиса и сама остановилась. Уверенно взглянув мужчине в глаза, она улыбнулась.
— Господин Звездунов, я вас услышала. — Она выверенным движением накрыла ладонями свою грудь в области сердца и заверила: — Как будущий истинный Хранитель, буду блюсти каждую душу, попавшую в поле моего зрения.
Оставшись довольным данной клятвой, Октопус довел девушку до аудитории и, открыв дверь, пропустил ее вперед. Сорок три пары глаз, принадлежащих послушникам, тут же повернулись в их сторону. Пройдя на свое место, Хадиса наконец вздохнула спокойно. И только когда она заметила на парте свою сумку, то вдруг осознала, что забыла ее утром в другой аудитории. В такие моменты она очень любила своих подруг.
— Ты вся светишься, — прошептала Ррухи, опять обтягивая рукава. — Что-то случилось?