Когда вдруг решил... что уже... поздно
Шрифт:
— Жди здесь. — Скомандовал и дверь снаружи запер, а я по сторонам оглянулась.
Была здесь всего однажды. Ещё в детстве. Обстановка изменилась, интересные дизайнерские решения сменили медвежат на шторах, резкие акценты идеально отображали внутренний мир хозяина. В верхнем ящике стола, который дёрнула будто по инерции, нашла свою фотографию в сентиментальной рамке. И только ящик задвинуть успела, как шум за дверью услышала. Андрей вызывающе громко смеялся и идти в комнату явно не хотел, Игорь же ему что-то внушал полушёпотом. А потом яркий свет в дверном проёме, толчок в спину и вот мы в темноте вдвоём.
Он увидел меня практически сразу. Увидел или почувствовал —
— Прости, я повёл себя не по-мужски. — Выдохнул, убедившись, что я ему не почудилась. — Тебе… тебе не нужно здесь находиться. Ты домой иди, хорошо?
— А ты?
— Не задавай ты эти тупые вопросы, Рита! Не нужно их задавать! Не будет у нас с тобой сегодня красиво! Никак у нас с тобой сегодня не будет, понимаешь?!
— Ты считаешь, я потрахаться к тебе пришла, что ли? — Возмутилась в голос, а Андрей глаза прикрыл, три раза вдохнул, три выдохнул, сглотнул нервно, а потом ладошку мою взял и свой пах ею прикрыл.
— Я не знаю, зачем ты пришла, солнце. — Отрицательно качнул головой. — Но я знаю, чем эта ночь для тебя закончится.
О ладонь пахом потёрся, горячо выдыхая мне в лицо, и глухо рыкнул.
— К чёрту! — Выругался сквозь зубы, на невысокую кровать рухнул, ладонью по ней похлопал, меня туда же приглашая. — Иди ко мне. — Прохрипел. — Ну же, иди!
Моей реакции не дождавшись, с постели подскочил и на себя потянул, а как только желаемого добился, меня уложил, навалился сверху, к матрацу придавливая. Инстинкты сработали быстрее затуманенного алкоголем мозга. Он руки мои зафиксировал, своими их над головой удерживая, коленями на бёдра надавил, меж ними проваливаясь, и резко развёл в стороны. Жарко выдохнул какое-то сомнительно-ласкающее слух выражение и впился в губы. Простонал громко, и будто боль из себя выталкивая. Пахом прижался к промежности, жёстко проехался по ней грубыми джинсами и застонал громче.
Секунда понадобилась для того, чтобы мои запястья одной своей ладонью перехватить и подтянуть выше. Так, чтобы пусть и вялым, но всё же сопротивлением, его не отвлекала. Свободной рукой он торопливо провёл по груди. Более чувствительно, с нажимом, по рёбрам и, царапая короткими ногтями кожу на бёдрах, потянул за резинку трусов. Действовал быстро, грубо, на мелочи вроде моих протестующих стонов не размениваясь. А для меня всё словно в тумане. Треск белья и неприятный холодок, что пробежался по влажной промежности, пуговицы блузки полетели в разные стороны, открывая доступ к груди, животу, к нежной коже. Металлический звук пряжки его ремня отозвался звоном в ушах. Каждое движение отточено до мелочей. Пальцы торопливо и жадно спускаются к животу всё ниже, его задевая лишь по касательной, слишком чувствительно раздвигают влажные складочки, едва заметно царапая. А потом ладонью накрыл, вроде как от себя самого защищая. Долгий поцелуй прервал, чтобы жарким шёпотом опалить.
— Сладкая. Невозможно оторваться. — Пьяно улыбнулся, носом о мою щёку потёрся, отклика требуя.
— Прекрати. Я не хочу. — Спешно прошептала. Не от страха. Страха не было вовсе. Только ощущение чего-то неправильного.
— Нельзя сейчас, солнце. — Мученически простонал Андрей, лицом к груди прижался, губами атласную кожу в себя втянул. — Уже край. Уже на запретную территорию ступили.
Уговорам не поддаваясь, он ребром ладони между ног провёл, плавно вглубь погружаясь,
— Мне продолжить? — Выдохнул на пределе возможностей, а мне этот шёпот призрачным показался. — Рита, мне продолжить?! — Рыкнул Андрей, ответа не дождавшись, и в глаза посмотрел. Прямо. Осознанно.
И то, как я задрожала, воспринял по-своему. К уголку губ своими губами прикоснулся и на какое-то время замер. Мой ответ, скорее, не услышал, а почувствовал. Горько рассмеялся, всем телом содрогаясь.
— Всё, всё… всё. — Отрицательно головой качнул. — Уже ушёл. Считай, что нет меня.
Руки мои отпустил. Своими в матрац упираясь, вроде как приподнялся, а потом шальная мысль на его лице отразилась и Андрей медленно, чтобы не спугнуть, взглядом вниз по моему телу пополз, азартно облизнул губы. А пока я как под гипнозом, его взглядом удерживаемая, затаилась, руки под бёдра подвёл, чуть вверх, на себя потянул, и лицом к промежности припал. Прикосновение его языка почувствовав, я пальцами в простынь вцепилась. Когда он им широкую влажную дорожку провёл, жадно схватила воздух ртом, а как только губами в себя клитор втянул, не выдержала, как пчелой ужаленная, подскочила, его отталкивая, и дрожащие руки как щит перед собой выпустила, Андрея не подпуская.
Он смотрел на меня минуту, не меньше, прежде чем грязно выругался. Бельё поправил, ремень на джинсах стянул и спиной к закрытой двери привалился.
— Идём, я провожу тебя. — Устало вздохнул и прикрыл глаза.
— Не надо.
— Идём. — Решительно заявил Андрей, поверх испорченной блузки накинул на меня пиджак, точно, как и его брат полчаса назад, спрятал за свои плечи от гостей.
По улице шли молча. Андрей чуть впереди, ведь прикасаться к себе я не позволила, сама шагала следом, постукивая зубами в такт скорым шагам. И только перед дверью своего дома я решилась в глаза ему посмотреть.
— Что теперь будет?
— Я завтра уеду. — Сообщил Андрей ровным тоном.
— А я?
— А ты останешься и будешь вести себя благоразумно. Знаешь, что такое благоразумно?
Я с усердием покачала головой, знание отрицая.
— Это значит не делать так, как ты сделала сегодня. — Терпеливо пояснил он, надёжнее стягивая полы пиджака, что на мне болтался, крепко обнял. — А потом я приеду. К тебе. И всё будет по-другому, да?
— По-другому? А если бы я не пришла… Если бы я не пришла, ты бы просто взял и уехал?
Вместо того, чтобы на вопрос ответить, Андрей руку в свой карман запустил и извлёк оттуда связку ключей. Ключей от моего дома.
— Твоя мать дала. И дома её нет. И если бы ты не пришла сама, я бы тебя всё равно нашёл.
— Вот так просто?
— Просто? Что это значит? Ты ведь не подумала, что я могу тебя бросить?
— Я очень не хотела в это верить. — Призналась я честно, а он… не разозлился. Прижал только к себе ещё крепче, хотя казалось, что это невозможно.
А на следующее утро уехал. Ровно в восемь часов. Уехал, чтобы вернуться спустя невыносимо долгих пять месяцев, сразу после первой удачно сданной сессии.