Когти
Шрифт:
— Нет, нет, мама. Только чашечку кофе.
Рита с раздражением поглядела в сторону Кивера, который за ее спиной разговаривал по телефону.
— Что он здесь делает?
— Не знаю, — безразлично сказала Франсуаза. — А?! Ты хочешь сказать, что он делает в такое время в моей комнате? Он зашел по делу, однако ты не поверишь.
— Конечно верю!-воскликнула Рита. — Я тебе сейчас расскажу, о чем думала всю дорогу сюда. И надеюсь, что ты поймешь меня и, главное, успокоишься.
— Спасибо, милая.
— Ты хочешь знать правду?
— Конечно. Так будет лучше.
— Бедная мама! — Рита опять обняла мать и они
Кивер закончил говорить по телефону и, не глядя на них, сказал:
— Я звонил частному детективу — Флетчеру Дэвису. Лучше, если это дело передадим в хорошие руки, поэтому я договорился с ним. Он опытный проницательный человек и его агентство очень известно. Дэвис прибудет сюда, когда я его попрошу, и опровергнет все домыслы шерифа.
— Очень хорошо, — сказала Франсуаза.
— А теперь выйдите, пожалуйста, мистер Кивер, — попросила Рита, не выпуская мать из объятий. — Мы хотим минутку побыть наедине.
Губы Кивера сжались, он посмотрел на девушку сверху вниз.
— Как вам будет угодно, — сказал он и вышел.
В восемь двадцать утра в доме Коннерли раздался телефонный звонок и разбудил Джона. Звонил его менеджер.
— Джон! Мой мальчик! У меня плохая новость! Я очень сочувствую и сожалею, что поднял тебя с постели, я к тебе сегодня обязательно зайду. Это, конечно, безобразие, что я тебя сейчас беспокою, но мне рано утром позвонили насчет матча и очень настойчиво допытывались, как обстоят дела. Я думаю, что мы сможем отложить встречу до другого раза, мы не нарушим договора.
— Но почему? Что вы делаете? — закричал Джон Коннерли. — Отказаться от боя?
— Да, мой мальчик, это так. Не сердись, мы ничего не теряем. Мы встретимся с Максом чуть позже, хорошо?
— Но почему вы меня раньше не поставили в известность? — спросил Джон, трясясь от бешенства.
— Потому что я должен был быстро объявить новость в прессе. Все уже решено! Слухи о трагической смерти твоего отца уже переходят из уст в уста. Так изуродовать лицо! У кого-нибудь здесь есть медведь? Берегись, сейчас ты должен быть предельно осторожен...
Джон бросил трубку на рычаг, прервав своего менеджера на полуслове.
Была уже половина девятого, а Рита Бриджеман продолжала вести нелегкий разговор с матерью. Франсуаза, несмотря ни на что, хорошо выглядела и осталась как всегда властной и собранной. Рита поняла, что ее мечты найти с матерью общий язык были напрасны.
После ее выступления доктор Вайт встретился с ней. Он был очень любезен, разговаривал не как врач-психиатр, а как хороший знакомый. Ему это было совсем нетрудно, он по своему характеру был деликатный, очень хорошо воспитанный и очень спокойный человек. Они распрощались около трех часов ночи. До шести утра она спала. Но этого времени для отдыха ей было мало, она не выспалась и неважно себя чувствовала, Франсуаза решила, что она заболела, и это ее беспокоило.
Телефонный звонок прервал их разговор. Просили Риту.
— А! Это ты, Том? Как ты узнал, что я здесь? — удивилась девушка.
— Мне сказали, что ты уехала к матери. Мне необходимо тебя срочно увидеть. Подожди меня; пожалуйста, — попросил Том Лонг.
— Как долго?
— Я буду через несколько минут. — И чего ты хочешь?
— Я тебе все расскажу, когда приеду. Жди в ресторане.
Вскоре Рита увидела, как около стоянки машин он разговаривал
— Что они от тебя хотели? — спросила девушка.
— Ничего, устанавливали мою личность. Просто это не те фараоны, что дежурили ночью. Ты завтракала? Я — нет. Сядь рядом. Как твоя мама?
— Хорошо, но я уезжаю. Что ты хотел мне сказать?
— Тебя сознательно лишают информации и, как мне кажется, ты очень многого не знаешь. Фрасуаза считала Коннерли красивым, великодушным, чистым и святым человеком. А когда я упоминал твое имя, ее буквально передергивало. Ты имела обо мне намеренно искаженное, весьма нелестное представление и, это, несомненно, дело рук твоей матери. Но так больше продолжаться не может.
— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила Рита. Девушка уже поняла, что он хочет ей сказать, но ни сейчас, ни раньше она не питала к нему никакой симпатии. Она презирал мужчин, которые женятся из-за денег. Для нее Том Лонг был охотником за богатством и она чувствовала к нему открытую неприязнь. У нее мелькнула мысль, что танцами она зарабатывает больше денег, чем он на своих страховых.
— То, что я хочу сейчас сказать, — продолжал Том, — очень важно. Вчера вечером Франсуаза поссорилась с Коннерли и он ушел от нее очень взволнованным. Я провел с ним два часа. Он не находил себе места, метался из одного угла в другой, и первое, что я узнал после того, как мы расстались, это что его убили. Я уверен, что это не простое убийство, здесь все очень странно. Не говоря уже о том, что из его карманов вытащили больше двадцати тысяч. Я не буду лицемерить, ненавижу ханжество: меня интригует эта тайна. Джейс Коннерли застраховал свою жизнь на двадцать тысяч долларов, об этом я сообщил полиции. Ведь именно твоя мать получает страховку.
Рита смотрела на него и целый рой мыслей промелькнул в ее чистых глазах. Ее губы сжимались все плотней и плотней. Том Лонг эффектно помолчал, потом продолжил:
— Доход с игорного дома она будет получать в процентах, но это долгая история. Франсуаза себя неплохо чувствовала с Коннерли, хотя он на ней и не женился. Но его смерть не будет для нее ударом. Твоя мать отлично обеспечена и у нее хорошая работа. А что по этому поводу думает полиция, меня не волнует.
Рита так резко встала, что опрокинула стул. Она стремительно вошла в бар, приблизилась к Луи и воскликнула:
— Где мистер Легрелл? Мне необходимо срочно, его увидеть!
В комнате Кивера в «Голубом Джеке» свежевыбритый шериф Эд Хаскелл вел конфиденциальную беседу с хозяином.
— Мы должны немедленно заткнуть рот городской прокуратуре, — начал шериф, — я думаю, шестисот долларов хватит для того, чтобы показать, что мы все порядочные люди. Не думаю, Джордж, что надо добавлять еще. Посмотри, ведь речь идет о шестистах долларах, о месячном заработке. Весьма неплохо, не правда ли?
— Между тем ты посчитай, — сказал Кивер, — это семь двести в год, хороший скачок от двух тысяч четырехсот! Джейс для нас не был выгодным клиентом. За месяц или два мы сможем привести в порядок дела, хотя я не знаю, как теперь мне привлекать клиентов. И я не уверен, приедут ли сюда новички снимать комнаты. Я дам тебе пятьсот долларов для следователя и шестьсот прокурору за то, чтобы они на месяц оставили нас в покое.