Кольцо царя
Шрифт:
Мужчина взял монету, окинул Нину удивленным взглядом. Аптекарша простая, а сикофант ей свертки передает, сама она Нофа известить просит да платит золотом. Кивнул ей на всякий случай вежливо и повернулся к выходу. Задержался у решетки Таисии, спросил что-то тихо. Она не ответила. Он, подождав немного, просунул небольшой сверток сквозь прутья решетки и двинулся дальше.
Глава 16
Масло зверобойное
Стебли и листья зверобоя порубить, размять, сложить в высокий горшок, чтобы до половины заполнить. Залить оливковым маслом доверху. Поставить в кипящую
Из аптекарских записей Нины Кориари
Василий вернулся в свои покои. У тяжелых шелковых занавесей перед входом мялся Игнат – слуга Василия, один из евнухов, что выросли при дворце с младенчества и были преданы его обитателям. Он склонился перед великим паракимоменом. Василий нахмурился и прошел в комнату. Игнат проскользнул за ним.
– Великий паракимомен, смотритель тюрьмы просил передать тебе весть.
– Магистр оффиций не может справиться с заключенными сам? – Василий резко выдохнул и провел краем плаща по вспотевшей шее. В каменном дворце было прохладно, но, пока он быстро шел по дорожкам сада, солнце успело от души его опалить.
– Мне сказали, что эта весть предназначена только для твоих ушей. Но, если прикажешь, я пошлю весть к почтенному Петру.
– Прикажу. И вызови ко мне декарха манглавитов с западной проездной башни.
Игнат, склонившись, вышел.
* * *
Дверь аптеки дрогнула под резким стуком. Фока вздрогнул. Кого там нечистый принес опять? Он бесшумно подошел к двери.
Стук повторился. Фока вжал голову в плечи, не дыша опустился на колени, заглянул в щель меж полом и деревянной толстой дверью. Не латинская обувь и не арабская. Высокие сапоги-кампаги, что носят местные стражники и воины.
Стражник помялся еще на крыльце, стукнул опять. Повернулся уже уходить. Фока тихо выдохнул. Но с улицы раздался противный голос Митрона:
– Ты, почтенный, за аптекаршей? Ее-то, говорят, уж второй день как нет. Да там, верно, ее подмастерье. Ленивый парень, разбаловала она его – спит, небось, на дворе. Стучи сильнее, он, глядишь, и проснется. Оболтус он. Уж у меня бы подмастерье не ленился, уж я бы с него три шкуры спускал, – суетливо сыпал словами Митрон.
Фока не видел, что произошло, но стражник шагнул с крыльца, что-то негромко произнес. Голос Митрона изменился, он загнусавил:
– Да я же просто мимо шел. Я воду разношу, ничего больше и не знаю. А куда аптекарша пропала, мне неведомо. А только знаю, что шептались, что арестовывать ее придут. А она такая, ее арестовать-то давно надо. Где ж это видано, чтобы баба торговлю держала…
Фока решился. Кашлянул, чтобы голос казался грубее, скинул засов на двери и вывалился на крыльцо. Едва не упал, зацепившись рукавом туники за крюк. Кинул на Митрона опасливый взгляд. Склонился перед крепким немолодым мужчиной в кожаных латах, затараторил:
– Аптекарша Нина, почтенный,
Стражник, чуть оторопев, махнул рукой Митрону, отсылая. Тот, подтянув ремни кувшина за спиной, быстро зашагал по улице, что-то бормоча себе под нос и оглядываясь.
Воин повернулся к подмастерью. Оглядел его внимательно. Поморщившись, поправил закрывавший грудь и живот защитный кожаный панцирь.
– Когда аптекарша пропала?
– Да вот вчера весь день не появлялась. Я к вечеру-то домой ушел, матушке помочь. А сегодня рано прибежал, думал, застану. А ее все нет.
– Тогда ты со мной пойдешь. Декарху все и расскажешь. Он решит, что с тобой делать.
Фока бухнулся на колени, заголосил на всю улицу:
– Не забирайте меня в подземелья, не виноват я ни в чем! Я сам Нину-аптекаршу ищу, а ежели вы и меня запрете, кто вам донесет, что она вернулась?
– Хорош голосить. Запирай свою аптеку и топай. Никто тебя в подземелья не забирает. Больно нужно.
Фока легко подскочил, шагнул ближе к стражнику. Так близко, что тот отшатнулся и схватился за рукоятку меча.
Подмастерье отпрыгнул и опять затараторил:
– Почтенный, сделай милость, оставь меня здесь. Вдруг она вернется, так я ей передам, что ты ее спрашивал. А я тебе за то масло лечебное дам. У тебя вон кожа, видать, расцарапана, мокнет, дурно пахнет уже. Это запускать не дело. А после и вовсе по всему телу парша поползет. Есть в аптеке масло на зверобое настоянное – поможет зуд унять и красноту уберет. И порошком из ивовой коры посыпать надо бы. Я вот тебе сейчас вынесу, – он повернулся было к аптеке.
Стражник, измаявшись уже на жаре, вытер со лба пот, шагнул и крепко взял Фоку за шиворот:
– Запирать дом будешь или так оставишь?
Фока, побледнев, трясущимися губами пробормотал:
– Нельзя так. Там снадобья для василиссы хранятся. И яды тоже. А ну как кто проникнет и украдет? Или хуже того – испортит? Василисса такого не простит. Позволь, я изнутри запру, а через калитку выйду. У меня только от задней двери ключ есть.
– Вместе пойдем, – подумав, вымолвил воин, не выпуская туники подмастерья из крепкого кулака.
Они прошли в прохладную аптеку. Стражник выпустил Фоку, но глаз с него не спускал. Подмастерье накинул засов, полез было заслонить оконца ставнями. Задетый его локтем махонький кувшин перевернулся, скатился со стола и звонко лопнул, ударившись о каменные плиты пола. Мерцающая жидкость прорисовала на сером полу дорожку, разливая в воздухе травяной аромат.
Фока расстроенно хлопнул себя руками по ляжкам:
– Ой! Это же масло зверобойное. Будет мне Нина опять оплеухами платить.
Стражник глянул на масляную лужицу, снова поправил неудобный панцирь, поднял мрачный взгляд на Фоку. Тот опять затараторил: