Колдун

Завгородняя Анна Александровна

Я медленно поднесла руку к своим губам, сдерживая вскрик.

А все те дни, что он тайком спал со мной рядом, он тоже принимал отвар Старшего или я как-то влияла на процесс его превращения?

Я узнала все, что хотела. Теперь мне надо было уходить, но пока этот зверь находится здесь, это будет сложно сделать. Если я только хоть малейшим шумом выдам себя, он меня увидит и тогда даже зелье старика не поможет мне уйти от кровожадного чудовища. Надо было действовать очень осторожно, подумала я и стала следить за Вороном. Когда он отрывал от туши очередной кусок, трещала плоть, и я делала широкий шаг назад и так снова и снова. Порой оборотень увлекался какой-то костью и мне пришлось

долго стоять с ногами, расставленными более чем широко. От напряжения на висках выступил пот, но вот колдун принялся за новый кусок, и я с облегчением приняла более удобное положение, заметив при этом, что отошла на приличное расстояние, но опасалась того, что он все равно сможет меня услышать. Медленно попятилась спиной, не сводя глаз с черного силуэта. И это было чистой воды везение, что мне удалось уйти незамеченной. Я долго после стояла, тяжело переводя дыхание и все еще слышала в ушах этот страшный хруст громадных челюстей перемалывающих кости.

Даже не помню, как вернулась домой. Еще у калитки увидела, что окно в моей комнате закрыто, а значит Сорога знает, что я уходила и скорее всего сейчас ждет меня на кухне.

Я прошла вперед, уставшая, после тяжелого дня, наполненного тренировками и этой слежкой за собственным учителем. Открыв двери, почти упала через порог и тут же услышала шаги. Сорога появилась незамедлительно. Посмотрела не меня встревоженным взглядом и кажется сразу поняла, где я была.

— Зачем? — только и спросила она уставшим голосом.

— Я должна была знать, — ответила я и с вызовом посмотрела на мать колдуна. Та не сказала мне больше ни единого слова и только посторонилась пропуская меня на лестницу.

Уже оказавшись в своей комнате я без сил упала на кровать, даже не раздевшись, просто повалилась на нее и почти сразу же забылась глубоким сном, хотя не думала, что после всего увиденного смогу спать этой ночью.

Тордис велела остановиться на привал. Кнут немного удивился, но спорить не стал. Уж кому, а женщине оборотню лучше знать, что стоит делать, когда по твоим следам идет медведь.

— Он пока еще далеко, поспеши набрать хворост, нам надо как можно быстрее развести огонь, — сказала женщина и сама побрела в лес, в поисках сухих дров. Скоро на крошечной полянке, которую они выбрали своим пристанищем на эту ночь, уже вовсю полыхали костры. Тордис развела из сразу несколько, по периметру их временного лагеря. Оранжевое с всполохами золота пламя взвивалось вверх, опаляя нижние ветви елей, но сейчас Тордис думала только о том, как им выжить и не жалела природу, хотя раньше не позволила бы себе подобного. Единение оборотня с лесом было сильно. Они казались неразделимыми. Это был ее второй родной дом. Сама она могла обернуться волчицей и уйти от медведя, но Кнут был просто человеком, а оставить его женщина не могла. Она видела, что мужчина устал, хотя он был вынослив, но тело, даже самое крепкое, требовало отдыха. А если им предстояла схватка с медведем, то Кнут должен был быть полон сил, отдохнувший и хорошо соображающий, пока его взгляд казался женщине тусклым, а движения вялыми.

— Жаль, что ты не охотник, — буркнула она себе под нос, глядя на то, как мужчина подбрасывает в огонь дрова, а затем обратилась к нему.

— Сейчас ты ляжешь спать, — сказала она, — Я буду поддерживать огонь первую половину ночи, надеюсь, зверь не сунется, испугавшись пламени. А потом, за несколько часов перед рассветом лягу я. Ты меня понял?

— Да, — произнес Кнут. Он не возражал против ее слова, понимая, что в данном вопросе она намного опытнее его самого.

— Тогда не жди, ложись! — она кивнула на импровизированную постель,

что собрала для своего спутника.

Кнут кивнул и беспрекословно улегся на свое ложе. Через минуту он уже спал, провалившись в сновидение. Тордис посмотрела на лицо мужчины. Костры освещали его черты. Молодой и красивый, подумала женщина и присела рядом со спящим на корточки, втянула его запах и усмехнулась. Мальчишка в сравнении с ней. Его губы все еще пахли молоком, хотя он и казался почти одного возраста с женщиной. Сколько ему, подумала Тордис, едва ли достиг тридцати… Она еще немного посидела рядом с Кнутом, затем решительно встала и прошлась по периметру лагеря, всматриваясь в темный лес перед собой Тордис подбросила хвороста в пламя, посмотрела, как огонь набросился на добычу и отчего-то поежилась. Где-то там, в темноте, уже совсем близко от них ждал своей минуты хищник. Тордис даже чувствовала его зловонное дыхание, которое принес ветер. Медведь, как она и полагала, был сыт, но это не мешало ему догнать добычу, на след которой он напал, и убить.

— Пока горит огонь, они в безопасности, — сказала себе Тордис, — Завтра все будет по-другому. Медведь постарается отрезать от нее Кнута. Он чувствует более слабого, поэтому ей придется следить за своим спутником, если она хочет, чтобы они с Владой встретились. Она должна сохранить его любой ценой и если ей предстоит схватка с медведем, она вступит в нее. Но Тордис не хотела этого и надеялась, что скоро они окажутся в окрестностях их земель и тогда женщина волк сумеет призвать свою стаю. Она уже пожалела о том, что не взяла с собой хотя бы одного из своих людей, но дорога, по которой она вела Кнута, была безопасна. Тордис это знала точно. Ни нежити, ни чужих волков — свободные земли и если бы не этот шатун, все могло бы пройти более чем гладко. Но увы!

Волчица прошлась еще раз вдоль костров. Запах медведя стал еще сильнее и ближе. Она повела носом, втягивая воздух и поморщилась от вони, что источал зверь, затем подошла к горевшему в центре полянки костру и присела рядом, бросив при этом быстрый взгляд на спящего мужчину. Задумчиво уставилась в пламя, вспоминая Ворона. Так некстати пришли мысли о нем, так не вовремя. Тордис злилась на саму себя, опасаясь того, что возможно Бренн уже все рассказал Владе и они все решили между собой. Что если она напрасно ходила за этим человеком и для нее все уже поздно. Тордис чувствовала, что Влада нравится Ворону. Он всерьез решил соединиться с девушкой и это уже не было связано с его проклятьем.

— Как я хочу, чтобы все устроилось! — произнесла она вслух. Да, она не была парой своему избраннику, но уступить его так просто не могла и не хотела. Ведь Заррон мог и ошибаться. При всей его мудрости и хитрости, он был не всесилен и не мог знать всего. А Тордис так мечтала, чтобы ее надежды оправдались. Ее любовь может помочь Ворону, она была в этом уверена, а вот Влада…

В темноте среди деревьев мелькнули чьи-то глаза. Огромные красные, они отразили пламя. Медведь приблизился к поляне и сейчас находился в опасной близости от своих жертв.

Тордис вскочила на ноги, взяла одну из сухих ветвей, подожгла и швырнула через костер в темноту, туда, где находился шатун. Раздавшийся рев оповестил ее о том, что она не промахнулась. Женщина нагнулась, чтобы взять еще одну ветку, как что-то огромное и черное перепрыгнуло неловко через один из костров. Медведь подпалил себе брюхо и отчаянно взвыл. Боль еще больше напитала его злость, и он тараном понесся на Тордис. Женщина едва успела отскочить в сторону и прыгнув, зацепила Кнута. Они перекатились по земле. Мужчина распахнул глаза, увидев волчицу, сидящую на нем верхом, а затем она проворно соскочила с него.