Колдун
Шрифт:
Я ускорилась и обогнала Фолки, оставив его позади.
— Не спеши, выдохнешься, — крикнул он мне во след, — Еще десять кругов! — донеслось до меня, но я не могла остановиться.
Кнут очнулся от того, что замерз. Он привстал, и тут же острой болью пронзило ногу и правое плечо. Мужчина поморщился, оглядев запекшуюся кровь и остатки того, что раньше было богатой туникой, затем посмотрел вокруг, вспоминая случившееся. Медведя он увидел сразу и невольно поразился его размерам. В утреннем свете зверь казался еще более огромным, просто неестественно здоровенным, и он был мертв.
— Тордис! — мелькнула
Женщина лежала в стороне от медведя, рядом с потухшим костром в котором еще тлела жизнь. Маленькие алые угольки в самой середине золы моргнули, словно подзывая Кнута подойти ближе и покормить их. Кнут бросился к Тордис, насколько ему позволила раненая нога, кривясь от боли опустился возле нее на одно колено, вторая нога прострелила болью, но мужчина думал только о том, жива ли его спутница, та, которая судя по всему, спасла ему жизнь этой ночью, сразившись один на один с шатуном.
— Тордис! — позвал он и прикоснулся к волчице.
Она лежала лицом вниз и когда он перевернул ее, то увидел страшную рану, исполосовавшую весь живот женщины. Земля под ней пропиталась кровью. Тордис тихо застонала от его прикосновения и приоткрыла глаза.
— Кнут… — произнесла она.
— Все будет хорошо, — сказал он и скинул с себя остатки кафтана, подложил их под голову женщины. Затем метнулся к костру, подбросил щепок и стал раздувать пламя из умирающих угольков. Когда ему это наконец удалось, он подбросил в разгорающееся пламя сухих веток и вернулся к Тордис. Она лежала прикрыв глаза. Ее грудь медленно вздымалась. Дыхание было спокойным. Мужчина склонился над волчицей и удивленно округлил глаза. Рана начала медленно стягиваться. Сейчас она выглядела немного лучше, чем, когда он только увидел ее.
— Мне надо поесть, — прошептала Тордис, — Тогда появятся силы для регенерации… — она открыла глаза, тяжело взглянула на мужчину, зависшего над ней и озабоченно смотревшего на ее рану.
— Что там смотришь? — еле слышно проговорила волчица, — Я еще не собираюсь умирать! Я сильнее обычного человека, сам видишь… Только мне действительно надо поесть. Это не каприз!
Тут она окинула взглядом мужчину, поморщилась при виде его ран.
— Как ты? — спросила Тордис.
Он не ответил и только махнул рукой. Женщина криво усмехнулась, а Кнут поспешил к своему походному мешку. Вывернул его, осматривая оставшиеся запасы — кусок сыра и затвердевший ломоть хлеба.
— Не густо, — произнес он и тут же замер. Озарение пришло неожиданно, и улыбка легла на губы мужчины. На некоторое время он даже забыл о собственных ранах.
Медведь! Его мясо вполне пригодно для употребления в пищу!
Кнут повернулся к мертвому зверю и приблизился на расстоянии шага.
— Тот, кто хотел съесть нас, нами же и будет съеден, — проговорил мужчина вслух, — Вполне справедливо! — и вытащил из-за пояса короткий нож.
Глава 15
Едва я вошла в дом, как мне на встречу вышла мать Ворона. Сорога казалась мне взволнованной. Женщина мяла в руках полотенце, словно не решаясь начать важный разговор, и я догадывалась о ком пойдет речь.
— Не надо слов, — сказала я, — Это не ты сейчас должна что-то мне объяснять, а…
За моей спиной скрипнула дверь. Я вздрогнула, оглянулась через плечо. Ворон вошел в дом, стряхнул снег с мехового воротника и скинул его
— Мама, некоторое время нас не тревожь, — произнес он, — Я должен поговорить с Владой, — и он решительно взял меня за руку, потянул наверх под взволнованным взглядом Сороги. Я не сопротивлялась. После занятий с Фолке и последующих уроков по ядам, я была уже не в состоянии спорить, даже с моим чудовищным учителем.
Когда мы вошли в мою комнату, Ворон усадил меня на кровать, а сам встал напротив, скрестив руки на груди. Я бросила взгляд в окно и увидела, что скоро солнце станет клониться на закат и это не осталось незамеченным.
— Итак, — произнес он, — Как я понимаю, вчера ночью ты следила за мной.
Я не стала отпираться от очевидного и просто кивнула, избегая при этом смотреть в глаза мужчине.
— Я даже знаю, кто тебя надоумил сделать это, — продолжил Ворон, — Заррон! Не так ли?
Я снова промолчала, пытаясь отогнать от себя страшные воспоминания прошлой ночи. Но мне это никак не удавалось.
— Почему ты мне сам не рассказал? — спросила я неожиданно, — Неужели думал, что я не пойму? Ведь и тогда на Кнута напал именно ты, — я набралась храбрости и посмотрела Бренну прямо в глаза.
— Если я скажу, что боялся, ты мне поверишь? — он неожиданно опустился передо мной на корточки, взял мои руки, сложенные на коленях в свои, обжигая теплом.
— Ты и боялся? — усмехнулась я, — И что я могла сделать такого, что ты скрывал свою тайну?
— А ты уже сделала, — ответил он, — Когда я утром посмотрел в твои глаза, то увидел то, что опасался увидеть. Отвращение.
Я отвела взгляд, а Ворон снова заговорил:
— Да, я монстр. Чудовище, в которое я превращаюсь каждую ночь я не могу контролировать. Только зелье Заррона помогает мне подавить этого монстра, но само зелье медленно отравляет меня. Я не могу часто принимать его, да и ты сама видела, каким я становлюсь…
Я вспомнила Ворона, когда мы плыли на корабле и ту ночь, что я провела рядом с ним в трюме. Да и потом все те вечера, что он проводил дома…
— Но скажи мне хотя бы теперь, — попросила я, — Какова моя роль во всем этом?
Бренн сипло рассмеялся и сейчас его смех напомнил мне крик вороны, и я подумала, что возможно не зря он получил подобное прозвище.
— Я и сам не знал, когда решил помочь девочке сироте и ее брату, чем все обернется для меня, — сказал он, — Я заподозрил все в тот момент, когда ты упала с телеги, а мне пришлось поднимать тебя и усаживать обратно. Почувствовав, что ты именно та, что я так давно искал я сначала даже не поверил своим ощущениям. Когда-то мне сказали, что я найду женщину, которая сможет спасти меня. Пока мне не исполнилось тридцать лет, я должен взять ее в жены и сделать своей, но есть одно маленькое условие. Эта девушка должна добровольно согласиться на союз со мной. И эта девушка ты, Влада. Я старался беречь тебя, потому и оставил у Радомира, опасаясь, что здешние нравы и люди будут пугать тебя, но скоро почувствовал, что с тобой что-то происходит. Камень, тот самый, что я надел тебе на шею в день нашего расставания связывал меня с тобой. Я мог чувствовать все, что чувствовала ты и когда я понял, что в твоей жизни появился другой мужчина, то бросил все и поспешил забрать тебя к себе. Признаю, я был неправ, не стоило оставлять тебя у Радомира. У меня тогда был шанс завоевать свободное сердце, потом, когда оно оказалось занятым это стало труднее, почти невозможно!