Колдун
Шрифт:
Я улыбнулась, а парнишка обнял меня за плечи и подтолкнул к краю. Я удивилась, ведь только что сам предупреждал держаться подальше, но промолчала.
— Я всегда любил сюда приходить, — сказал Серко, — В детстве постоянно бегал на утес, когда ждал корабль, на котором из походов возвращался мой отец. Моя мать умерла, когда я только родился. Родильная горячка, как сказали мне потом. Я теперь понимаю, что меня обманули. Здесь столько искусных лекарей и никто не смог ей помочь, — он усмехнулся, — А потом однажды мой отец тоже не вернулся и меня взял себе под опеку дед. Он же отдал меня в ученики Ворону, когда понял, что я буду колдуном.
— Я не знала про
— Заррон теперь моя единственная семья и несмотря на то, что я не всегда согласен с его поступками и действиями, я все равно люблю его.
— Это ты о чем? — мне стало интересно.
Рука парнишки, лежащая на моем плече задрожала, а потом он убрал ее и со всей силы толкнул меня вперед. Я удивленно взмахнула руками, пытаясь устоять на месте, но не получилось. Но мое натренированное тело на подвело, падая я успела вцепиться пальцами в камни, сломав ногти и определённо один из пальцев на левой руке.
Серко склонился надо мной. Его пустой взгляд ничего не выражал, а подо мной шумело море, равнодушное и холодное.
— Дай мне руку! — попросила я, едва держась. Пальцы соскальзывали и болели, я ожесточенно пыталась найти ногами опору, а парень просто стоял надо мной и смотрел как я пытаюсь спастись.
— Помоги мне, — прохрипела я, — Ты же не такой, ты мой друг! — последнее слово я выдохнула на пределе.
Серко неожиданно лег на камни, его лицо было белее снега, когда он протянул руку ко мне. Я уже подумала было, что вот сейчас он оторвёт мои пальцы, и я полечу вниз, но вопреки всему, парень схватил меня за руку и подтянул наверх. Еще немного, и я почти выбралась, как вдруг глаза Серко замерли. Он перевел на меня удивленный взгляд и отпустил. Затем повалился лицом вниз, пока я продолжала висеть над обрывом, глядя в его глаза, которые были широко распахнуты в немом удивлении. А потом я увидела мужчину, подошедшего к обрыву. Прислужника Заррона я узнала сразу. Тяжёлые арбалет в его руку был опущен. Холодные глаза, полные решимости, смотрели на меня. Он оттопырил верхнюю губу и пнул ногой тело Серко.
— Щенок, — произнес Келд и улыбнулся мне. Улыбка вышла жуткая и я поняла, что-теперь-то мне уже не выбраться из пропасти. Я посмотрела на убитого парнишку, такого же ученика, как и я и подумала о том, что Серко зря доверял деду. Сомневается в том, чьих рук было дело я не стала. А Келд тем временем столкнул Серко вниз, проследил с оскалом как-то, что всего несколько мгновений назад было живым человеком упало на камни и перевел взгляд на меня.
— А теперь твоя очередь, — сказал он нарочито весело, — Хочешь полетать, птичка?
Как же мне хотелось придушить мерзавца, впиться ногтями в его злобное лицо. Прежде чем Кенд успел сбросить меня вниз, я подтянулась на руках, перевалилась на вершину утеса и тут же поспешно заползла целиком. Мужчина не торопился убивать меня. Он просто смотрел и ждал, что я смогу предпринять против него, большого и сильного, опытного. А у меня были только несколько месяцев подготовки у Фолки. Я и сама понимала, что мне не выстоять против опытного воина, а он видно хотел поиграть со свей жертвой, прежде чем отправить ее следом за внуком Старшего. По крайней мере это дало мне шанс.
Кенд отложил в сторону арбалет, при этом не сводя с меня пристального насмешливого взгляда. Затем скинул колчан с болтами, положил рядом с оружием. Вытащил из ножен свой меч, а мне бросил длинный кинжал, что всегда носил на бедре. Я поймала подачку, выставила перед собой.
— Мне очень интересно, чему смог
— Не трусь, — сказала я себе мысленно, но как-то не получалось. Я безбожно боялась, до дрожи в коленках, до дробного стука зубов.
Кенд снова напал. Мне каким-то образом снова удалось ускользнуть и при этом я даже ухитрилась вспороть его кожаную куртку, оцарапав кожу. Мужчина едва взглянул на проступившую кровь, облизнул сухие губы и двинулся на меня.
— Ты не воин, — сказал он.
Конечно не воин, подумала я, отступая назад. Будь я им, сейчас бы так позорно не убегала от вражеского меча, а пыталась бы защитить себя, возможно, даже убить Кенда, но я не могла. Мысль о Серко, лежащем внизу, придала мне злости, но как оказалось, ненадолго.
Я не рассмотрела, когда мужчина бросился на меня. Только сплошное смазанное движение и вот я уже лежу на земле, больно ударившись затылком о камень и только чудом не потеряв при этом сознание. Мой нож он выбил из моей руки. Я потерпела поражение, а Кенд стоял надо мной, занеся свой меч и ухмылялся так же гадко. я просто смотрела на него и думала о том, будет ли мне больно, когда в воздухе просвистела сталь. Мне на лицо брызнуло чем-то теплым, и я едва успела увернуться от падающего сверху тела. Я отползла в сторону, глядя на то, как мой противник вздрагивает всем телом. Из его горла торчал нож, вошедший по самую рукоять. Кровь хлестала из мужчины как из подрезанной свиньи, а я давилась криком и была не в состоянии отвести глаз от зрелища умирающего человека.
— Влада! — сильные руки обняли меня, прижали к крепкой груди, и я даже не думала сопротивляться этим объятиям и даже когда, не переставая звать меня по имени мой спаситель стал безумно целовать мои волосы, щеки, лоб, я продолжала смотреть на умирающего.
— Негодяй, — прошептал Ворон, — Я не думал, что он опуститься до такого.
Я подняла глаза и посмотрела на обнимавшего меня колдуна. Черные глаза мужчины горели яростью и одновременно нежностью. И эта теплота в его взгляде предназначалась мне.
— Я чуть не потерял тебя, — произнес тихо Бренн и снова прижал меня к себе. Потом спросил, — А где Серко? Этот мальчишка привел тебя сюда. Маленький предатель! — и выругался.
Я отстранилась и показала рукой на край утеса.
— Серко внизу. Кенд убил его, а потом сбросил тело. Он и меня бы туда…потом…, — дыхание сбилось. Я хотела плакать, но не могла и только жадно вдыхала воздух, словно задыхалась. Ворон взглянул в мое лицо, зажав его своими ладонями, посмотрел жадно, пристально. Мне показалось, что я соскальзываю в этот взгляд, словно падаю в бездну, но на душе становилось спокойнее, боль и страх уходили.