Колдун

Вэрди Кай

— Да не, Том. Это они думали, что он в бинт ее закатал. Но ты сама подумай: пленка скрученная не сильно маленькая, если ее еще и бинтом сверху… Это какая ж скатка получится? Да и плоской она тогда не будет, круглой станет. И пленка поломаться может. На ту скатку тогда и дышать нельзя, не то что в кармане ее таскать постоянно, — объяснял Мишка. — Потому и хранил он ее не в скатке. Да и передать бинт как? Пока он карман расстегнет, пока бинт достанет… А тут чемоданчик из рук вырвали, и готово, и он вроде как и не при делах. Нет, Тамар, в чемоданчике у него пленки.

Там дно двойное. Бывает такое, я видал.

— Ну ладно, чемоданчик так чемоданчик. Чего спер, то и понесем. Вот только как ты его тащить собрался? Это тебе не бинт, под рубахой не спрячешь.

Мишка задумался. А и вправду, как? Полковник их утром до Веселок отвезти собирался. Вчера-то он обрадовался, дурень — от Веселок им три часа ходу, и они на месте. А теперь приедет за ними полковник, а они с чемоданчиком уже такие — здрасьте, дядь Паш, везите уж сразу в расположение… Не… Надо что-то думать… А что тут придумаешь? Втихую уходить? Плохо… Погоню пустят. И ведь догонят. Один он бы еще попробовал уйти, но Томка… Нет, плохой вариант. Не годится. А что?..

— Вот говорила я тебе — давай нормально пойдем, как все люди, а ты — нет, грибниками пойдем. Вот тебе и грибники! — снова заворчала Тамара, поворачиваясь к Мишке спиной. — Вот и выкручивайся теперь, грибник хренов! Как придумаешь, разбудишь, а я спать, — обиженно закончила девочка.

— Грибники… Томка, ты гений! — едва не завопил Мишка, хватая девочку за плечо и опрокидывая ее на спину. — Мы его в корзинку положим и грибами засыпем! Так и понесем!

— Ага. А Ульяна будет стоять и любоваться, как ты грибы из корзинки высыпешь, на дно чемоданчик засунешь, а после грибами обратно заложишь, — отпихнула его девочка и снова попыталась повернуться к Мишке спиной.

— Ты отвлечешь. Не знаю… Куклу какую найди, вышивку там, вязание… Мало бабских дел, которыми отвлечь можно? В конце концов, у нее там по стенам фотопортретов понавешено… — не сдавался Мишка, удержав девочку. — Мне надо две минуты! Справишься!

— Две минуты? — прищурилась девочка. — Это чтобы сбегать к Егорову, забрать корзинки, набрать грибов, потому что Маруся уж наверняка те в дело пустила, прибежать сюда и спрятать чемоданчик. Да, еще и Егорову что-то наплести, начерта тебе вдруг корзинки снадобились. Ты гений, Миш, — прошипела она, отворачиваясь.

— Черт! — зло стукнулся головой о подушку Мишка. — Я забыл, что корзинки наши у Егорова…

— Старость не радость, — отозвалась, зевнув, Тамара. — Не мешай мне спать. Все равно задание провалили.

— Черта с два мы его провалим, — прошипел Мишка, тихонько слезая с печки.

— Ты куда? — свесилась с печи Тамара.

Мишка только рукой махнул и исчез в окне.

Вернулся он уже на рассвете. Забравшись на печку, парень прошептал ждавшей его девочке:

— Все нормально, Том! Давай поспим хоть немного, — и, закрыв глаза, тут же провалился в сон. Вскоре заснула и девочка.

— Вставайте, засони! — дернула за свисавшее с печки одеяло Ульяна. — Там старшой уж за вами машину прислал!

Подскочившие ребята слезли с

печки и уставились на ярко светившее за окном солнце. Судя по нему, было уже часов десять утра.

— Ничего себе поспали… — протянул Мишка, зевая. — Теть, спасибо! Хорошо тут у вас как! Тихо, спокойно… Давненько мы так крепко не спали.

— Да уж спокойно… Полночи проколобродились, конечно, утро заспали, — беззлобно ворчала она. — Сядайте вон, поутренничать надоть, а опосля уж пойдете. Подождет машина, никуды не денется. Утих что ль живот-то? — спросила она у девочки.

Та, прижимаясь к брату, смущенно кивнула.

— Ну и ладноть. Молока тебе не дам, не надоть, а то сызнова животом маяться станешь. На-ка вот чайку, да вон сухариков тебе понаделала, сгрызи. Да супчика вот жиденького тебе сварила, — ворковала Ульяна, выставляя еду на стол. — Ешь, дочк, ешь. Бульончик-то хорошо. Тут и вермишелька, и картошечка, да лучка с морковкой маленько покрошила. Ничё не будет. А ты, мил друг, на-ка вот посерьезней поешь. Аль тож животом маетный? — взглянула она на парня.

— Я? Не, теть, нормально все, — затряс головой подросток.

— Ну тады вот тебе яичек поджарила да картопли, и мяска чуток. Ешь, милок, ешь. Молочка-то налить что ль? — подперев щеку рукой, смотрела она на уминавших завтрак ребят.

— Не, спасибо, теть. Фкуфно очень, — отправляя очередной кусок в рот, отозвался Мишка.

Поблагодарив добрую тетку, ребята забрались в ожидавшую их машину, в которой стояли обе их корзины, одна с грибами, вторая пустая. Девочка бросала тревожные взгляды на брата, цепляясь за его руку, а тот ободряюще ей улыбался и успокаивал сестру.

Довезя их до Веселок, машина умчалась. Тамара хотела свернуть в лес, но Мишка ее остановил.

— Погоди, Том. Нам надо домой зайти. За нами наверняка следят, — тихонько проговорил Мишка.

— Куда домой? — удивилась Тамара. — Кто нас пустит-то?

— Пошли. Пустят, — улыбнулся ей Мишка.

Оставленный полковником разведчик следил за ребятами. Приехав, девочка явно собралась идти в лес, но брат ее остановил. Войдя в деревню, они, здороваясь со всеми встречными, уверенно направились к одному дому. Копавшаяся недалеко от штакетника тетка, увидев вошедших ребят, нахмурившись, поспешила к ним. Видимо, отругав подростков — девочка опустила голову и вытирала глаза, она приобняла их и повела в дом. Через некоторое время подросток вышел из дому, стянул через голову рубаху, взял колун и по хозяйски принялся колоть дрова, кучей лежавшие перед штакетником.

Понаблюдав за размеренно колющим дрова подростком и убедившись, что ребята явно вернулись домой, разведчик поспешил к ожидавшей его в условленном месте машине, на которой ребята и приехали. Полковник Егоров ждал отчета по заблудившимся грибникам.

Поупражнявшись в колке дров чуть более часа, Мишка решил, что прошло достаточно времени, и можно уходить. Он забрал заговаривавшую тетке зубы Тамару, корзинку с грибами, и ребята, взявшись за руки, уже не скрываясь, пошагали по дороге в сторону бывших Сосенок.