Колдунья
Шрифт:
Какое-то время царило напряженнейшее молчание, и Ольга не без удовольствия любовалась ползущими по лбу поручика капельками пота. Все же из сострадания (не к данному субъекту, конечно, просто садистического в ее характере не было) она не стала затягивать паузу надолго. Сказала с улыбкой:
— Да полно, успокойтесь, я пошутила. Может юная и легкомысленная девушка рискованно пошутить, или это чисто мужская привилегия?
Насколько она разобрала, поручик пробормотал себе под нос самые что ни на есть мужицкие словеса — с которыми благонравная девица, обитая в деревне, рано или поздно все же познакомится.
— Зато какая радость охватила вас при известии о том, что ребенок —
Резко развернувшись на каблуках, она вышла, решительно прошагала по коридору, твердо ставя ноги. Честно говоря, к глазам так и подступала предательская влага, но Ольга изо всех сил старалась держать себя в руках — тоже мне сокровище, не стоит слез, постараемся превозмочь… Жаль, конечно, что именно так закончился первый настоящий роман, но ее положение в этой жизни таково, что без твердости характера ни за что не выстоять. Девица самого непонятного происхождения и неопределеннейшего положения в обществе — тут он кругом прав, послушный сынок разорившихся родителей…
Остановившись на крыльце и окинув взглядом пустой двор, она, не церемонясь, крикнула громко:
— Коня!
Откуда-то сбоку вынырнул тот самый лакей, глянув ей в лицо, что-то для себя определил и проворно кинулся в конюшню, не задав ни единого вопроса и не промедлив ни секунды.
— Что случилось? Ты так неслась по коридору, что я решила, будто что-то стряслось…
Татьяна уже стояла рядом, застегивая верхние крючки. Ольга молчала, правду сказать язык не поворачивался: с младенчества вместе, почти родные сестры, неизвестно, что она испытывает к своему Мишелю…
В молчании они сели на коней и шагом выехали за ворота. Предательские слезинки вновь искали выхода, и Ольга их старательно удерживала.
— Что-то произошло?
Ольга не ответила.
— Объяснились?
— Можно и так сказать.
— И результаты, судя по твоему лицу, отнюдь не блестящие, — сказала Татьяна как-то очень уж печально. — Так?
Ольга кивнула:
— Блестящему гвардейскому гусару, как оказалось, не пара бесприданница самого неясного происхождения…
— Не переживай, — сказала Татьяна. — У меня, собственно, то же самое. То есть… Мне-то как раз был в самых цветистых и чувствительных выражениях предложен законный брак, но до меня дошли известия, что Челищевы совершенно разорены и ищут выхода в невесте с хорошим приданым… А это заставляет относиться к Мишелю с некоторыми подозрениями… — она натянуто улыбнулась. — В особенности если вспомнить, что решето мне показало кого-то совсем другого… Короче говоря, полный разрыв. У тебя, как я понимаю, тоже? Две несчастных девицы, соблазненных и злодейски брошенных, ехали шагом по унылой дороге…
Они переглянулись и рассмеялись, хотя и чуточку невесело.
— Ну, по крайности, теперь есть некоторый опыт, — сказала Ольга. — А это, согласись, немаловажно. Жизнь, в конце концов, отнюдь не кончена?
— Ну, безусловно. Особенно если вспомнить, что завтра имеет честь пожаловать господин камергер. Который на тебя, Олюшка, порой бросает совершенно недвусмысленные взгляды. — Татьяна подняла глаза к небу и выразительно продекламировала: — Госпожа камергерша, Ольга Ивановна…
— Вот уж бред, — с чувством сказала Ольга. — Уж не настолько я его очаровала… А ты, значит, тоже эти взгляды подметила?
— Трудновато было бы не подметить. Что
— А вот не лежит у меня к нему душа, и все тут, — сказала Ольга. — Сама не могу понять, в чем тут дело, но не лежит душа, хоть ты тресни…
— Жаль. Многие на твоем месте ситуацию бы использовали. Мне он, к сожалению, родной дядя, и я не могу строить планов, а вот тебе следовало бы задуматься. Ловя на себе столь заинтересованные взгляды такого мужчины, быть может, и имеет смысл строить практические планы…
— Уймись, искусительница, — сказала Ольга беззлобно. — Бог ты мой, ну и хороши же… Слышал бы кто… Благонравные девицы из хорошего дома…
Они снова расхохотались, уже веселее. В конце-то концов, давненько кружит анекдот о поручике, забравшемся в шкаф, чтобы подслушать разговоры благонравных светских барышень, да так там и скончавшемся от жгучего стыда…
Ольга огляделась. Как-то так получилось, что они незаметно для себя свернули на дорогу, тянувшуюся мимо мельницы Сильвестра — но пугаться этого, конечно же, не следовало, они тут уже бывали однажды темной ночью, и все обошлось, что ж за опасности могли подстерегать при свете дня?
Ясным днем мельница выглядела и вовсе безобидно — лишенный всякой мистики приземистый домишко с крышей, поросшей редкой зеленой травкой, размеренный шум колеса, плеск воды, погромыхивание жерновов…
Она присмотрелась и, словно размышляя вслух, произнесла:
— Интересно, с кем это он? Что-то не бывало в наших местах столь экзотического человека…
Сильвестр стоял к ней спиной, и его собеседника Ольга разглядела прекрасно. Почему-то его в первую очередь хотелось поименовать «турком», такой уж у него был вид: длинное синее одеяние с золотой тесьмой на груди и широкими рукавами, обширные красные шаровары, туфли с загнутыми носами, на голове — определенно восточная чалма. Именно таких турок она не раз видела на картинках. Молодой человек с черными усиками стрелочкой и черными глазами, с девичьей точки зрения, скорее приятный…
— Ты о ком? — недоуменно спросила Татьяна.
— О турке, конечно! Вон же он, толкует с мельником.
— Никого там нет, — решительно сказала Татьяна. — Мельник там один, стоит, смотрит на запруду…
— Шутишь?
— Ни капельки.
Судя по тону подруги, она и впрямь не шутила. Но ведь говоривший с Сильвестром турок был, Ольга отчетливо его видела с невеликого расстояния в пару десятков саженей! [6] Синий халат с золотой тесьмой, белозубая улыбка и усики, придающие вид переодетого гусара, смуглая физиономия, лукавый взгляд…
6
Сажень — 2,13 метра.
— Точно не видишь турка?
— Да нет там никого, — досадливо пожала плечами Татьяна. — Один мельник.
Ольга в это время повернулась к ней, а когда вновь бросила взгляд на мирно беседовавших, обнаружила, что там и в самом деле остался один Сильвестр. Не померещилось же ей? Незнакомец странного облика был виден отчетливо и выглядел вполне реальным, нимало не похожим на привидение. Впрочем, она в жизни не видела ни единого привидения, так что сравнивать не с чем…
Решительно пришпорив Абрека, Ольга вмиг оказалась рядом с мельником, неспешно обернувшимся на конский топот.