Комбриг

Шопперт Андрей Готлибович

— Понятно, — эту бумагу тоже вернул. — Совет послушайте, товарищ комбриг, посидите в вагоне пару дней. В городе войсковая операция. Ну, вам знать не надо. Но можете без документов попасть в переплёт. Я команду дам, сюда пришлют пару человек, охранять. — Козырнул чекист и, нырнув под вагон, исчез в направлении станции.

Брехт два и два сложил. Сработал его портфель. Там, он мельком глянул, полно было киевских адресов. Ну и, наверное, не простое это мероприятие — Первого Секретаря ЦК КПб Украины арестовывать, иначе, зачем войсковую операцию в мирном городе проводить. Эх, не могли на день позже начать, уехал бы уже, и хватайте настоящих врагов, а не выдуманных. Хоть всех перехватайте.

Однако, как бы и его пацаны не загремели под фанфары, так-то он им команду дал, тихо сидеть, но все неугомонные, холерики, хрен его знает, устанут сидеть взаперти и высунутся невовремя. А ещё соседи могут про подозрительный дом стукануть. Вроде живут, а вроде не живут.

И что теперь делать? Сидеть, как ГБшник сказал и не нарываться или бежать, пацанов с дивчулей спасать. А ну как там уже засада? Ну, что стоило чекистам на один день позже начать.

Одно ясно, до прихода обещанной сержантом Управления Государственной Безопасности (Бу-бу-букиным) охраны рыпаться точно нельзя. Сказал же сидеть. Ну, да в качестве совета, но это же «СОВЕТ» от чекиста. Попробуй, не последуй.

Ждать пришлось до морковкина заговенья. Брехт «зъил» последний бутерброд, допил чай, все пять стаканов. И ничего. Не идут бойцы невидимого фронта. Кушать захотелось. И ещё бы ладно, можно потерпеть, но шило в задницу воткнулось и как давай там ковыряться, заставляя подпрыгивать и метаться к окну при малейшем шорохе снаружи. Несколько раз выходил на улицу, благо тепло, солнышко светит. С неба не каплет. Но каждый раз тревога оказывалась ложной, один раз шли рабочие, буксы простукивали, второй раз тоже шли рабочие, но с этими прикольными молотками железнодорожными. Название тоже не тривиальное — костыленаддёргиватель. Второй путеец тоже нёс инструмент с названием, основанным явно по ту сторону кордона — дексель- топор для затёски шпал или французский топор. Прямо родным железнодорожным прошлым на Брехта повеяло. Вроде столько лет уже прошло, а вот увидел эти инструменты и сразу названия вспомнил. Рабочие при виде ромбов в петлицах Брехта, а также двух орденов «Ленина» подтянулись и мимо прошли, чуть не чеканя шаг, как в будущем будут северокорейцы маршировать.

Иван Яковлевич кивнул товарищам и полез в вагон. Один из путейцев жевал большущую скибку хлеба и хрустел луковицей. От вида и запаха деликатесов, есть ещё сильнее захотелось.

Событие шестьдесят третье

– А что будет, если я подберу пароль к твоему е-мейлу?

– Схлопочешь по е-бейлу.

Двое рядовых НКВДшников пришли часа через три, Брехт, уставший волноваться, прилёг на свою полку в купе и вдруг отключился. Заснул, и тут как давай в дверь вагона тарабанить. Подскочил. Помотал головой сонную одурь из ушей вытряхая. Хуже нет, днём заснуть, просыпаешься не отдохнувшим, а уставшим.

Иван Яковлевич открыл дверь вагона. Козырнули, два стриженных почти под ноль пацана. Сказали, что будут охранять. Сказали, и давай в вагон переться.

— Стоять. Бояться. Кого вы охранять собрались? Меня что ли? Так не надо. Обойдусь. Ходите один с одной стороны этих трёх вагонов, второй с другой и бдите. Там секретная техника на платформах, вот её и охраняйте. Когда смена?

Товарищи насупились. Полезли назад, и, пошмыгав носами, попытались разойтись.

— Я спросил … Объясните мне, какое из двух красивых русских слов «Когда смена» вам не понятно.

— В шесть вечера. — Буркнул тот, что пониже и поплотнее, худой и бледный кивнул.

Разошлись и, как Брехт им и сказал, стали вдоль вагонов с обеих сторон выхаживать. Кердык. Попробуй

теперь в город смотайся. Да, и надо ли? Эх, нужно было «слово» с юношей горячих взять, что из дома не выйдут, и пацана с дивчулей будут защищать до последнего «издыхания».

Стоп. Что-то Брехт и забыл совсем ещё про одного пацана, прямо как из головы вылетело, что в соседнем купе спал Ванька Жиров. Брехт, когда на станцию пошёл, то заглянул к Ваньке, тот пускал слюни и сопел в обе дырочки. Так три часа прошло. Неужели сбежал, пока Иван Яковлевич бегал на станцию?

Нет, как спал, так и спит. Ну, разве на другом боку. Силен, время уже к двенадцати приближается.

— Кормить пацана надо, — тихонько прикрыл дверь, Брехт.

В вещмешке было пяток банок тушёнки и пачка чая початая, не густо. Так и не планировал сидеть на станции, сейчас по плану уже должен с интернационалом обедать в съёмном доме и собираться в дорогу. Нужно идти на вокзал и раздобыть еды, а заодно можно и новостей свежих добыть. Было серьёзное «НО». Именно на вокзале ментов и чекистов должно быть полно. Могут его сцапать? Могут. Документов нет, справка нестандартная. Так есть же солдатики! Брехт спустился на грешную землю. Худой и бледный как раз мимо проходил.

— Боец, как тебя родители обзывают? — пошутить хотел, не вышло.

— Я детдомовский, родители сгинули в тридцать втором.

Чёрт. Тут тоже голод был.

— А в детдоме как называли? — до конца теперь доигрывать надо.

— Ерёмой, меня Еремей Сахно, зовут.

— Ерёма, давай я тебе денег дам и ты на нас всех пирожков там и котлеток разных в буфете на вокзале наберёшь. — Брехт пошуршал сторублёвкой.

— Никак нет, товарищ комбриг, там патрули, до вокзала не дойти, да и меня за оставление поста расстреляют. У нас сержант строгий.

— Ладно, забудь.

Пришлось идти в вагон назад и вскрывать банку тушёнки, а потом и ещё одну, проснулся Ванька и стал облизываться, высунувшись из двери.

— Умывайся и давай к столу. Сегодня в меню деликатес. Тушёнка говяжья.

— А хлеб? — Ванька за ложкой потянулся.

— Умываться сначала, шагом марш, — хлопнул по синюшной ручонке. Нда, совсем тощий паренёк, болеет, скорее всего, чем-то. Нужно срочно китайскому врачу показать. Домой пора. Ещё ведь чуть не месяц по стране колесить, это скорый поезд, — Хлеба пока нет, как и других разносолов. Какая-то облава на станции, сказали посидеть в вагоне, ничего, сейчас банки в кипяток суну, вон в тарелку высыпим, луковица одна есть, туда покрошим. Суп наваристый получится. Объеденье.

— Угу, я тушёнку люблю.

Поели, посидели, в крестики-нолики поиграли, потом в морской бой. Ох, и азарта, понравилась пацану новая игра.

В шесть часов пришёл тот же сержант и привёл смену. Брехт к нему бросился, как к отцу родному.

— Товарищ сержант госбезопасности, я же с голоду вымру, как мамонт.

— Кто?

— Россия родина слонов. Потом расскажу, что с едой, можно мне сходить на вокзал в буфет, пирожков купить, котлет, хлеба, пряников к чаю? И вообще, — Брехт понизил голос до шипящего шёпота, — Товарищ сержант, а что творится и когда это закончится?

Боксёр бывший свой свёрнутый налево нос почесал, посмотрел оценивающе на молодого больно комбрига, ну, Блюхер в его годы уже давно командармом был.

— Иван Яковлевич, — надо же запомнил данные из справки, вы не суйтесь на вокзал, точно загребут наши.

— А вы чего не загребёте.

— Ну, я тоже немец. Вальтер. Иоган Яковлевич. Записан теперь в удостоверении — Иван Яковлевич. Тёзки. Полные. Тёзкам нужно помогать, — усмехнулся.

— Понятно, спасибо. Так что с едой и когда это закончится?