Компромисс
Шрифт:
Они оба давно привыкли друг к другу. И, наверное, порой была нужна подобная встряска, чтобы остановиться и осознать. Вот оно твое счастье. Прямо перед тобой. Родное, любимое. Береги его.
Максим не выдержал. Подошел сзади, обнял крепко, накрыв широкой ладонью плоский живот Лешки, и уткнулся носом ему в шею. Прямо по кромке волос. Там одуряюще пахло их общим шампунем, а еще самим Орловым.
От этого запаха, от ощущения крепкого тела в руках, Максима повело. Он задрожал, мурашки побежали по коже. Стиснув Лешку
– Фадеев, ты чего? – тихо и чуть смущенно спросил Леша, не делая при этом попыток повернуться. – Что за нежности? Я есть хочу.
– Поешь, – выдохнул Максим, проводя языком по теплой коже на холке. – Но потом.
Возбуждение накрыло как-то внезапно. Будто по щелчку тумблера.
Вдавив бедрами Лешку прямо в кухонную тумбу, Максим потерся пахом о его задницу. Орлов со свистом втянул воздух и чуть подался назад. Вот, что нравилось Фадееву в нем, заводился Лешка с пол-оборота.
Хотелось его сейчас до одури. Именно такого, теплого, родного, без мишуры и пафоса. Так хотелось, что уже руки тряслись, пока Максим стягивал вниз его домашние шорты.
Конечно же, под ними не было ничего. Когда бы Орлов заботился о том, чтобы носить дома трусы. К чему. Все равно спали они всегда голыми.
Не сняв шорты до конца, Максим наклонил Лешку вперед, прямо на тумбу. Тот рукой чуть не смахнул миску с салатом на пол и привстал на цыпочки, чтобы лечь животом нормально.
Фадеев сплюнул на пальцы и растер слюну между ягодиц Лешки. Дыхание у того сбилось, а с губ сорвался тоненький сладкий стон. Орлов всегда был разный во время секса. Иногда ему хотелось долго-нежно-ванильно. А порой сам нарывался на быстрый и жесткий трах.
Сейчас было что-то среднее. И это тоже нравилось Максиму. Он чувствовал, как Лешка дрожал и сжимался судорожно задницей вокруг его пальцев. Те проникали с трудом, потому что только по слюне. Но они трахались буквально прошлой ночью, поэтому больно быть не должно было.
Да и не принцесса Орлов, потерпит. Можно было, конечно, дойти до спальни или зала, где валялась смазка, но отчего-то хотелось именно так и именно тут. Чтобы до черноты перед глазами, до сбившегося дыхания, до сорванного голоса. Чтобы почувствовать максимально остро и максимально близко.
Максим почти приподнимал Лешку на своих пальцах. Тумба была слишком высокой, тому приходилось вставать буквально на цыпочки. Черт, неудобно.
Подхватив Орлова под живот, Максим просто поднял его и развернул, как куклу, лицом к столу.
– Если мы побьем тарелки моей мамы, я тебя придушу, – пообещал Лешка, когда Фадеев уложил его лицом на скатерть. Да, у них была и скатерть, и красивый сервиз.
На который Максиму сейчас было откровенно плевать, честное слово.
Он сдернул шорты Орлова до конца, те повисли на его щиколотках, и погладил его ягодицы. Крепкие, круглые.
Сплюнув на пальцы еще раз, Максим растер слюну по головке члена, а остатки – по всей длине. Он не мог отвести взгляда от красивой задницы перед собой. Вот вроде бы столько лет вместе, а вело как мальчишку.
Ухватив Лешку за бедра покрепче, он чуть развел ягодицы в стороны и толкнулся вперед, проехавшись между ними, получив в ответ рваный вздох.
Да, горело и зудело у обоих уже знатно.
Головка с трудом толкнулась внутрь. Все-таки почти насухую. Максим добавил еще слюны, пошло легче.
Лешка дрожал под ним, дыша громко и с хрипом. Он постанывал, пока член, сантиметр за сантиметром, буквально втискивался внутрь.
Максим оперся одной рукой о стол, вгоняя его до конца. До звонкого шлепка яйцами по коже. До гортанного вскрика Лешки.
Как же, блядь, это было хорошо.
А потом он просто начал двигаться. Ничего нового, ничего необычного. Старые как мир движения. Вперед-назад.
Под скрип деревянного стола, под звон почти летающих по скатерти тарелок с вилками, под стоны и хрипы Лешки.
В какой-то момент стало слишком горячо, слишком туго. Максим на секунду прикрыл глаза, перед которыми потемнело. Капля пота с его лба упала Лешке на спину. И разве что не испарилась с шипением, таким горячим был Орлов. Раскаленным буквально.
Максим провел ладонью по его спине, зарылся пальцами в волосы и потянул на себя, заставляя поднять голову.
Руки тряслись, он весь трясся от накатывающего удовольствия, от раздирающей на части, чуть неуместной сейчас, нежности.
– Давай, – попросил еле слышно Орлов, и все.
Сорвало последние тормоза.
Максим до синяков стиснул рукой его бедро, второй цепляясь за волосы, и трахал. Трахал, что есть силы. Пока хватало дыхания, пока еще мог оставаться в сознании.
А потом все. Темнота.
Оргазм накрыл внезапно и оглушающе. Только кровь громко бухала где-то в ушах.
Они еще несколько минут приходили в себя, лежа на столе. Потом Лешка завозился и недовольно проворчал:
– Слезь, бугай. Слезь, блядь, – добавил он, когда Фадеев никак не отреагировал.
Кое-как собрав себя в кучу, Максим с трудом отлепился от Орлова и подтянул свои шорты. Похуй, в душ перед сном сходят. Лешка тоже наплевал на все и просто оделся. Не привыкать ему ходить с задницей, полной спермы. Потому что порой им могло приспичить совсем в уж неподходящих местах.
– Кобель озабоченный, – продолжал бухтеть Лешка, дрожащими руками поправляя скатерть и ебаные мамины тарелки. – Все остыло. Снова греть теперь.
Максим лишь посмеивался, наблюдая за ним. Его отпустило. Напряжение этого вечера, дурных мыслей и чудом прошедшего мимо несчастья наконец ушло.