Компромисс
Шрифт:
Он снова обнял Лешку со спины, на этот раз куда мягче и нежнее. Просто наслаждаясь теплом родного тела. И стараясь не мешать, пока тот опять ставил еду в микроволновку, заправлял салат и наливал им чай.
– Пусти, дурак, – Лешка попытался вывернуться, чтобы повернуться к столу. Но лишь оказался лицом к лицу с Максимом.
Тот улыбнулся, обхватил его лицо ладонями и поцеловал. Долго, медленно и со всей той нежностью, которая так и разрывала, заставляя трястись при одной только мысли, что что-то могло их разлучить.
– Я тоже
***
Они валялись на диване перед телевизором, лениво обнимаясь.
В комнате не горел свет, только мерцание от экрана чуть освещало на пару метров вокруг. Максим перебирал Лешкины волосы, пытаясь разобраться в хитросплетениях сюжета очередного фильма Нолана.
Лешка любил такое кино, а сам Фадеев как-то больше тяготел к чему-нибудь старому, советскому. За что Орлов его постоянно дразнил.
– У тебя когда отпуск? – спросил Лешка, не отрывая глаз от экрана.
– А? – Максим с недоумением посмотрел на него, потом тряхнул головой. – А то ты не знаешь. В июле уже только.
– Ладно, – Орлов немного повозился, устраиваясь удобнее и снова замолчал.
Но хватило его минут на десять, не больше.
– Я просто вот что думаю, может нам в Карелию рвануть? – предложил он, когда Максим снова сосредоточился на сюжете. Но, видимо, не судьба, раз его благоверному прижало поговорить. – Снимем домик на месяц, отдохнем от цивилизации.
– Идея шикарная, – Максим улыбнулся и поцеловал Лешку в лоб, заглядывая сверху в его глаза. Сейчас в темноте они казались почти черными, но Фадеев знал, какими голубыми они были.
Он, как сейчас, помнил, как впервые увидел их и чуть не утонул. Они тогда столкнулись в университетском коридоре. Буквально в начале сентября.
За окном еще жарило солнце, студенты вокруг сновали туда-сюда, пока беззаботные, ведь до сессии несколько месяцев. Шум, гомон. А Максим застыл у кафедры философии и понял, что пропал.
Невысокий, загорелый и смотрящий с легкой насмешкой шатен тоже замер. Они так и пялились друг на друга, пока кто-то из знакомых не толкнул Фадеева в плечо и не увел на пару.
Он все не мог перестать думать об этих глазах. Словно привязанный, обернулся. Чтобы увидеть, как мальчишка смотрит ему вслед.
Столько лет прошло, а ничего не поменялось.
Тонул Максим в этих глазах. И совершенно не мог им сопротивляться.
– Вот и хорошо, – Лешка удовлетворенно выдохнул и снова повернулся к телевизору. – А что эта твоя студентка? Отстала?
– Если бы, – Максим скривился. Ему не хотелось расстраивать Орлова, поэтому не стал рассказывать о разговоре в столовой. – Пообещала отстать, но веры ей мало. Попросила только занятия не отменять.
– То есть, в эти выходные снова разыгрывать из себя примерную женушку? – хмыкнул Лешка, он поймал
– Зачем? – наигранно удивился Максим. – Тебе не надо ничего разыгрывать. Ты ведь и есть примерная женушка.
– Ах, ты козлина, – со смехом взвился Лешка, мигом забывая и о фильме, и о Верещагиной.
Он развернулся, толкая смеющегося Фадеева спиной на диван и забираясь на него сверху.
– Готовься к мести! – кровожадно провозгласил он, забираясь руками под футболку Максима. – Она будет страшна!
Ох, черт.
Щекотки Максим действительно боялся. И Лешка, конечно же, прекрасно это знал. Бой был заведомо проигран.
Часть 1. Глава 4
***
Вторник и среда выдались совершенно непримечательными и спокойными.
Максим готовил вопросы к очередному коллоквиуму и параллельно писал статью для конференции. Она должна была пройти только в мае, но завкафедрой Ульрих постоянно торопил.
Вообще у Фадеева складывалось ощущение, что Ульрих давил. Кое-где пережимал. Словно хотел выжать из Максима как можно больше и быстрее. Странно, что еще с ножом у горла не стоял по поводу кандидатской.
Ее Максим писал довольно лениво. Точнее, медленно. Еще точнее, почти не писал последние пару лет. Он больше сосредоточился на преподавании. А Ульрих, как доцент старой закалки, грезил лишь научной работой.
– Максим Игоревич, – завкафедрой сделал приглашающий жест рукой, указывая на кресло напротив своего стола. Кресло было хорошим, как и вся мебель в их вузе. Не даром же коммерческий.
Фадеев с комфортом устроился, закинул ногу на ногу и раскрыл папку с правками, которую ему сунул Ульрих. Он быстро пробежал по тексту глазами. И, в принципе, практически со всем был согласен.
– Давид Германович, – Максим чуть нахмурился, – правда думаете, что это стоит выносить на конференцию?
Он указал на правку третьей страницы. Ульрих поморщился, потом возвел глаза к потолку и наконец выдал:
– Максим, будем честны. Этот вопрос глобальный, да. Но если ты его затронешь сейчас, а после – осенью в Париже, то это будет чудесным шансом для твоей кандидатской.
Ага. Вот оно. А то Фадеев уже расслабился. Ничего этот хитрый жук так просто не делал. И на конференцию эту посылал Максима только с одной целью – подвести его плавненько к основной теме.
Если честно, Максим еще не определился.
Слишком в его жизни все шло словно по рельсам. На третьем курсе начал думать над темой диплома. С подачи все того же Ульриха. Потом поступил в аспирантуру. А там уже и о кандидатской речь зашла. И на всех этих этапах Фадеев, будто слепой кутенок, шел за своим научруком. Его мнением особо и не интересовались. Просто совали все новые и новые задания. Ставили перед фактом. И двигали вперед.