Консул
Шрифт:
– Мы будем бдить, – пообещал Эдик.
Такое соляное болото скоро встретилось на их дороге. Отсвечивая красным на заходе солнца, оно словно приманивало путников.
Объехав топкие берега, отряд выбрался на гладкий солончак – копыта коней хрустели корочками, скрипели, размолачивая соль. А перевалив гряду барханов, преторианцы и ханьцы оказались на краю огромного глинистого солончака.
– Ходу!
Кони, утомившиеся брести, заржали и кинулись в галоп, радуясь свободному пространству и словно соревнуясь. Плотный горячий воздух ударил Сергию в лицо,
До противоположного края солончака добрались уже в потемках. Искандер сказал: «Эхе-хе…» – и пошел собирать засохшие стебли вездесущей полыни, отламывать колючие прутики от хилых кустиков.
– Обо всем мы подумали, – хмыкнул Гефестай, – а о дровах забыли.
– Тепло же, – пожал плечами Эдик.
– Балбес, – ласково сказал сын Ярная, – ночью в пустыне знаешь как холодно бывает!
– Ладно, вот вам дрова, – небрежно сказал Чанба и жестом фокусника вытянул руку, указывая на склон бархана.
Искандер пригляделся.
– Ящик, что ли? – сказал он неуверенно.
– Откуда тут ящик? – возразил Эдик и выдал свою версию: – Это рояль в кустах. [32] Ай! Ты чего пинаешься?!
Гефестай молча показал кулак, а Лю Ху торжественно произнес:
– Это колесница!
– А что, похоже, – согласился Сергий.
Солнце уже село, небо на западе дотлевало, но еще можно было если не углядеть, то хотя бы угадать боевую колесницу, невесть когда похороненную в этих гиблых местах. Из песка выглядывал растрескавшийся борт и колесо на оси, причем ось продолжалась тремя острыми серпами, призванными калечить вооруженную силу противника.
32
«Рояль» на латынь можно перевести так – «claviarium», но вот суть выражения про музыкальный инструмент в кустарнике не понять ни римлянину, ни ханьцу.
– Сохранить бы ее… – вздохнул Искандер. – Для будущих поколений…
– Ага, – буркнул Лобанов, – только сначала мы ее отреставрируем. Гефестай, ломай экспонат!
– Это мы мигом… Плавали – знаем!
– Эдик, огниво у тебя?
– Щас я… Щепочек только подсоберу…
– Здесь сухой мох, – сказал Лю Ху, бережно распечатывая бамбуковый цилиндрик.
– Самое то!
Общими усилиями рассохшуюся колесницу разломали и сложили небольшой костерок. Запалили огонь – и разом отодвинули и пустыню, дорогу, и всю Парфию – мир сжался до размеров светового пятна, отброшенного костром, а человечество – до семерых его представителей.
Эдик молча раздал скромный ужин – сыр, лепешки, финики. Запивали из одной фляжки с тем самым вином, что было вылито из хумов. И Вану налили воду – буддисту вино не полагалось.
– Никогда бы не подумал, – пробормотал он, – что обратный путь станет таким опасным… О, Амитофу!
– Да уж… – буркнул Лю Ху. – Сюда-то мы добирались с большим караваном, и особых опасностей не узнали.
– Разве? – не согласился Го Шу. – А сколько раз племена, через чьи земли
– Ах, это все учтено. Купцы нарочно везут с собой всякие безделушки, вроде стеклянных бус, чтобы отдариваться от жадных варваров.
Лю Ху подбросил в огонь спицы от разломанного колеса, и сказал:
– Ань-ши – так мы называем парфян – всегда очень ревниво оберегали свои пределы от проникновения римлян. Оно и понятно – покупая наш шелк по одной цене, они продавали его гражданам Рима в десять раз дороже. Надо ли говорить, что Ань-ши пойдут на всё, лишь бы сохранить свои прибыли?
– Это мне понятно, – проговорил Лобанов. – Мне другое не дает покоя – откуда они вообще узнали, что мы отправляемся в Поднебесную?
– Иначе говоря, – вступил Чанба, – кто нас сдал?
– Вроде того.
– И почему, – подхватил Лю Ху, – парфяне накинулись на бродячих циркачей и бедных философов?
– Переведем вопрос в практическую плоскость, – сказал Искандер.
– Куды бечь? – подсказал Эдик на русском.
– Примерно так.
– Опишем дугу по пустыне, – выложил свой план Сергий, – и выйдем обратно на Южную дорогу. А что делать? Допустим, день мы еще продержимся, вода пока есть, но ведь коней надо не только поить, но и кормить. А чем? Полынью? У нас есть маленько зерна, но это – на крайний случай.
– А давайте представим себе, – сказал Тиндарид, – что косоглазый и его банда могут предпринять? Они наверняка осведомились в Экбатане насчет нас, вдохновились – и ринулись дальше, поняв, что догоняют. А теперь что? Дальше по дороге будет Европос-Раги. Косой въедет туда и узнает, что мы там не засветились. И тогда одно из двух – либо он останется поблизости, поджидая нас, либо двинется дальше, к Гекатомпилу. А там неподалеку Каспийские Ворота, которых не миновать. Это узкий проход в горах, за ним дорога сворачивает к Антиохии-Маргиане. И для нас главное – прорваться за Каспийские Ворота. Дальше будет легче, мы не будем привязаны к одной дороге, появится выбор…
– Не забывайте, драгоценный Искандер, – напомнил Го Шу, – что земли Маргианы, которые начнутся за горами, кишат саками и прочими кочевниками.
– Выбор, выбор… – прокряхтел Сергий. – Нет у нас пока особого выбора. Я предлагаю следующее – вернуться к дороге, набрать воды, хорошенько попасти коней, и снова уйти в пустыню. Опишем большую дугу и выйдем поближе к Гекатомпилу…
– Каспийские ворота могут быть перекрыты… – вставил Тиндарид.
– А мы не пойдем через них, – медленно проговорил Лобанов.
– Но как же…
– Двинем через горы!
Ханьцы переглянулись.
– Это очень опасно, – сказал И Ван, – в горах непроходимые леса, а в тех лесах много диких зверей!
– Со зверями мы договоримся, – усмехнулся Лобанов, похлопав по ножнам, – а вот с парфянами – вряд ли.
– В принципе, – рассудил сын Тиндара, – может сработать.
Чанба вскинул голову, собираясь шуткануть насчет «принципиального» Сергия Корнелия, но, видимо, вовремя вспомнил о военной тайне. И вздохнул.