Корабль беглецов

Уильямс Уолтер Йон

— Чем он занимался? — Юби посмотрел на Марию.

— Посмотрел два фильма.

— Какие?

Мария назвала. Юби нахмурился.

— Первый я видел.

Он передвинулся к дисплею и взглянул на второе название.

— Этот фильм старый. Записан в компьютер во время постройки корабля. Здесь сказано, что это «экранизация классической пьесы Эсхила». Господи, неудивительно, что я его не видел.

— Кто такой Эсхил?

— Понятия не имею. — Юби взглянул на Двенадцатого и прикусил губу. — Все, что мы можем сделать — это наблюдать

за ним и ждать, когда он очнется. Я не хочу пичкать его предназначенными для людей лекарствами.

— Можно посмотреть фильмы и попытаться понять, что так подействовало на него.

— Может быть, это не фильмы. А если он болен? Возможно, мы заразили его.

— Будем надеяться, что инфекция не взаимная.

— Хорошо бы, — он на секунду задумался. — Но это и не подпространственный прыжок, так? Ведь после первого с ним было все в порядке?

— Похоже. Он разговаривал со мной. Использовал старый жаргон. Я уже много лет не слышала такие выражения.

Юби вздохнул.

— Я принесу сюда постель. Один из нас должен быть рядом с ним.

Разочарованный Максим уплыл из рубки.

Мария посмотрела на Двенадцатого и увидела, что тот слегка шевельнулся. Ее сердце замерло. Она ждала, когда его взгляд сфокусируется на чем-нибудь. Тщетно, он просто устроился поудобнее, вот и все. Но это, по крайней мере, давало надежду, что его организм способен откликаться на какие-то внешние воздействия.

Они ждали, когда к нему вернется сознание. Ждали уже много часов.

Юби снял наушники. Последние строфы «Орестеи» еще звучали у него в голове. Он воспользовался антенной стимулятора, боясь, что повредит Двенадцатому, если включит видеопроектор. Пьеса привела юношу в замешательство и сомнения терзали его, как фурии из фильма.

— Непонятно, — он покачал головой.

— О чем он?

— В давние времена на одной из планет жила семья. Еще до начала действия фильма мать убила отца, и поэтому сын с дочерью заключили союз с одним из богов, чтобы убить мать и ее любовника. Вся вещь написана, по-моему, в стихах. И эта странная… группа женщин… которые появляются в течение всего действия, поют, танцуют, бьют в барабаны и цимбалы. Там были боги и демоны. Думаю, что это демоны, — он пожал плечами. Необъяснимый гнев поднимался в нем. — Очень странно. Я не знаю, что все это может означать.

— У нас есть учебный материал на эту тему?

— Вряд ли, — его пальцы забегали по клавишам. — Я сомневаюсь, что именно этот фильм так подействовал на Двенадцатого. Там даже нет никакого насилия. Все происходит за кадром. В «Кровавой бойне» пять сотен трупов, а Двенадцатый досмотрел до конца и включил второй фильм.

Юби, не отрываясь, смотрел на бегущие по экрану строки.

— У нас нет кассеты быстрого обучения, но в компьютере хранится лекция о греческой драматургии. Не знаю, что такое «греческий».

— В базе данных?

— Да. Наверное, видеопроектор

поставлялся вместе с ней и еще несколькими старыми фильмами, которые, могу поклясться, никто никогда не смотрел.

Прекрасная Мария взглянула на него.

— Прочитаем, что там написано?

Юби на несколько мгновений задумался, а затем покачал головой.

— Не вижу смысла. Вряд ли мы узнаем что-нибудь полезное. Думаю, Двенадцатый болен.

Взгляд Марии был мрачен.

— Наверное, ты прав.

Юби отстегнул ремни, потянулся, разминая мышцы. Все это пустая трата времени. Хор из фильма звучал в ушах. Неожиданная мысль пришла ему в голову.

— Послушай, а если это музыка из фильма? Возможно, барабаны отбивали неправильный ритм. Может, он совпадает с ритмом Возлюбленной, когда та передает команду «спать»?

— Ты серьезно? — удивилась Мария.

— Пойду за синтезатором. Подожди здесь.

Юби повернулся, оттолкнулся ногой от стены и пулей вылетел в коридор. Он вернулся с синтезатором и включил инструмент.

Ритмы Возлюбленной всплывали в его памяти. Один из них звучал наиболее часто во время встреч с Двенадцатым. Юби запрограммировал синтезатор и включил звук. Буханье барабанов заполнило маленькую комнату.

Юби смотрел на Двенадцатого. Разочарование охватило его.

Музыка не кончалась.

Через час Двенадцатый задрожал.

«Возлюбленная». Теплая волна узнавания прокатилась по телу Двенадцатого. К нему медленно возвращалось сознание.

«Ужас! Богохульство!» Память вернулась, заставив его содрогнуться.

— Берегитесь! — он понял, что кричит. — Опасность для Возлюбленной!

— Эй! Очнитесь! Вы меня понимаете? — незнакомый голос, резкие звуки чужого языка.

— Опасность! Опасность! — Двенадцатый почувствовал на своем теле чужие руки и нанес несколько ударов вслепую, пытаясь защититься. Его движения были скованы какими-то мягкими путами.

— Эй! Остановитесь! Ведь мы же друзья, черт возьми!

Зрение вернулось к Двенадцатому. Он увидел металлические стены и стулья, огни, похожие на враждебные глаза. Двенадцатый понял, что чем-то связан. Он перестал дергаться и попытался сосредоточиться.

— Помогите, — сказал он. — Возлюбленной грозит опасность.

— Посмотрите на мой дисплей, Двенадцатый. Прочитайте, что я говорю. Мария, где, черт побери, его клавиатура?

В голове Двенадцатого прояснилось. Над ним, вне досягаемости его рук и ног, плавал Юби. Мария пересекла комнату, держа в руках его клавиатуру и передатчик.

Память вернулась к Двенадцатому, и он ощутил свою беспомощность.

— Ужасно, — он вспомнил чужой язык. — Возлюбленной грозит опасность.

— Опасность? Где?

Двенадцатый понял смысл слов еще до того, как увидел бегущие над головой Юби строчки золотистых букв. Он слабо махнул рукой в сторону коммуникационной панели.