Коралайн
Шрифт:
– Какой маленький мир...
– Ей хватает, – сказал кот. – Паутине не нужно быть большой, чтобы поймать муху.
Коралайн вздрогнула.
– Он сказал, что другая мама заколотила все лазейки и двери, – предупредила она, – из-за тебя.
– На здоровье, – кота новость явно не тревожила. – Да уж, пускай старается.
Они стояли за домом, под кронами деревьев, которые здесь выглядели более убедительно.
– В таких местах столько входов и выходов, что даже она всех не знает.
– Разве не она создала это
– Создала, нашла – какая, в сущности, разница? – сказал кот. – Так или иначе, она здесь уже очень давно. Ну, держись...
Он прыгнул и, не успела Коралайн моргнуть, кот уже прижимал лапой огромную черную крысу.
– Не то, чтобы я очень любил крыс, – как ни в чем не бывало сообщил кот, – просто здесь все крысы шпионят на нее, – и он отпустил добычу.
Но крыса не пробежала и метра, как он большим прыжком снова настиг ее. И принялся шлепать когтистой лапой.
– Как же мне это нравится, – радостно признался кот. – Хочешь повторю?
– Нет, – отказалась Коралайн. – Зачем ты так поступаешь? Ей же больно!
– Мм... – промурчал кот. И отпустил крысу.
Та, спотыкаясь, сделала несколько шагов и пустилась бегом. Ударом лапы кот подкинул крысу в воздух и поймал пастью.
– Прекрати! – закричала Коралайн.
Кот бросил крысу перед собой и, вздохнув, елейным голоском произнес:
– Некоторые находят кошачью привычку играть с добычей милосердной, ведь именно благодаря ей маленькая быстроногая закуска может сбежать – иногда. Как часто твой обед убегал?
Кот взял крысу в зубы и отправился за дерево.
Коралайн пошла в дом.
Повсюду царила тишина, никого не было. Даже ее шаги по ковру казались топотом. В солнечном свете кружились пылинки.
В конце коридора висело зеркало. Коралайн шла вперед, глядя на свое отражение – она чувствовала себя не такой храброй, как девочка в зеркале, идущая по пустому коридору.
Вдруг Коралайн ощутила, как на плечо легла чья-то рука, и обернулась. Другая мама смотрела на нее черными пуговицами глаз.
– Коралайн, дорогая, – сказала она, – давай поиграем во что-нибудь, раз ты вернулась с прогулки. «Классы», «Монополия», «Дочки-матери»?
– Тебя нет в зеркале, – заметила Коралайн.
Другая Мама улыбнулась:
– Зеркалам никогда нельзя доверять. Так во что будем играть?
– Не хочу я с тобой играть! – заявила Коралайн. – Я хочу забрать моих настоящих родителей и пойти домой. Отпусти их! Дай нам всем уйти.
Другая Мама медленно покачала головой:
– Неблагодарность дочери хуже змеиного яда. Но любовь сломает и не такой гордый нрав.
– Я не собираюсь любить тебя, – возразила Коралайн. – Нисколечко. А заставить меня ты не можешь.
– Давай поговорим, – предложила другая мама, она развернулась и пошла в гостиную. Коралайн последовала за ней.
Другая мама села на большой диван, взяла лежавшую рядом
– Будешь? – мягко спросила она, протянув пакет Коралайн. Ожидая увидеть леденцы или ириски, Коралайн заглянула внутрь. Там оказались большие блестящие черные жуки, карабкающиеся друг на друга в попытке выбраться наружу.
– Нет, – выдохнула Коралайн.
– Ну, как хочешь, – пожала плечами другая мама. Она осторожно выбрала самого большого и черного жука, оторвала ему лапки (которые аккуратно высыпала в стеклянную пепельницу на журнальном столике) и запихнула в рот.
– Ам, – довольно хрустя жуком, пробормотала другая мама и достала следующего.
– Ты помешанная! – выпалила Коралайн. – Помешанная, злая и странная.
– Разве можно так разговаривать со своей мамой? – с полным ртом жуков спросила та.
– Ты не моя мама, – твердо сказала Коралайн.
Другая мать проигнорировала ее слова.
– Пожалуй, ты немного перевозбудилась, Коралайн. В полдень мы с тобой можем немного повышивать или заняться рисованием. Потом обед, а затем, если будешь хорошо себя вести, разрешу поиграть с крысами у кровати. Вечером я прочту тебе сказку, подоткну одеяло и поцелую на ночь, – она плавно перебирала пальцами, и ее руки стали похожи на уставших бабочек. Коралайн вздрогнула.
– Нет, – сказала она.
Другая мама выпрямилась. Рот вытянулся в тонкую линию. Она съела еще одного жука, потом еще одного – так дети уплетают изюм в шоколаде. Взгляд ее черных пуговиц уперся в карие глаза Коралайн. Блестящие черные волосы скользили по шее и плечам, словно на них дул ветер, ощутить который Коралайн не могла.
Больше минуты они смотрели друг на друга. Другая Мама воскликнула:
– Ну и манеры!
Затем осторожно – чтобы жуки не выбрались – свернула пакет и убрала в сумку. А потом начала вставать – все выше, выше и выше – ранее она не казалась Коралайн такой высокой. Другая мама опустила руку в карман фартука и вытащила черный ключ. Нахмурившись, она бросила его в сумочку, и снова порылась в кармане: теперь она достала нужный – тонкий серебряный ключик.
– А вот и мы! – пропела она, с видом триумфатора продемонстрировав ключик. – Это для тебя, Коралайн. Для твоей же пользы. Потому что я люблю тебя. Будешь учиться манерам. В конце концов именно они делают человека человеком.
Она вытащила Коралайн в коридор и подвела к зеркалу. Затем погрузила ключик в зеркальную поверхность и повернула его.
Зеркало открылось словно дверь, за ним находилась темная каморка.
– Выйдешь, когда научишься себя вести и станешь любящей дочерью, – объявила другая мама. Она толкнула Коралайн в мрачную черноту – глаза-пуговицы ничего не выражали, а к нижней губе прилип кусочек жука – и захлопнула зеркальную дверь, оставив Коралайн в полной темноте.