Крах

Хисаита Эйдзиро

Тетушка. Разве Сэцу-тян все еще не получила развода? Надо было все оформить, когда решили расстаться.

Сэцуко. Что сейчас об этом говорить, тетя, ведь тогда ужас что в доме творилось.

Кэнскэ. Да, время летит. Это случилось как раз прошлым летом, в самую жару, так что уже почти полтора года прошло.

Кадзуо. Рано или поздно наш бывший родственник тоже попадет в тюрьму, тогда и нас не преминут упомянуть в газетах, вот что скверно.

Входит горничная.

Горничная. Барышня, простите, хозяин хочет сюда прийти.

Сэцуко. Да-а?

Кадзуо.

Я его приведу. Он как ребенок, любит быть на людях… Да, кстати… (Достает из кармана два конверта.) Эти письма только сейчас принесли, в прихожей лежали. Одно адресовано матери. (Отдает письма Сэцуко и уходит.)

На веранде рабочие-грузчики пьют чай.

Кэнскэ. А вы, тетушка, ничуть не меняетесь, все такая же моложавая.

Тетушка. Ну что ты, совсем старухой стала. Ты на ком женат?

Кэнскэ. Я пока холост.

Тетушка. Еще не нашел себе пары?

Кэнскэ. Никто не идет за меня.

Тетушка. Сам небось никак выбрать не можешь?… А Сэцу-тян читает письмо и, кажется, радуется. Видно, от хорошего человека пришло, а?

Сэцуко. Перестаньте, тетя.

Тетушка. Хорошо бы и тебе поскорей найти себе достойного мужа… Нельзя же весь век сидеть здесь в заботах да хлопотах.

Кэнскэ. Вы правы. За кого-нибудь…

Сэцуко. Хватит с меня. Я больше не пойду замуж. Позаботьтесь лучше о Кэнскэ-сан.

Кэнскэ. Позвольте обратиться к вам с просьбой. Может, устроит кого-нибудь такой голодранец, как я? Тогда дайте мне знать. (Смеется.) Простите, я отлучусь. (Уходит.)

Тетушка. Мама тревожится… Ты что, намерена хранить верность этому человеку?

Сэцуко. Верность? О чем это вы?

Тетушка. Видно, не можешь его забыть. Что ни говори, а законный муж… Почему у вас не было детей? Ведь больше двух лет были женаты.

Сэцуко. Иногда мне кажется, если бы у нас родился ребенок, не случилось бы этой драмы…

Тетушка. Это уж точно. Когда есть ребенок, мужчина тоже поневоле за ум берется… Почему же все-таки у вас не было детей? Видно, он не хотел… Ну и тип!

Сэцуко. Мы ведь учились, и думали, что ребенок может нам помешать…

Тетушка. Ага, шли, значит, на всякие хитрости, только бы не иметь детей! Нынче это в моде.

Сэцуко (смеется). Трудно с вами говорить, тетя… Я сбегаю в лавку на углу, позвоню оттуда. (Направляется влево.) О, сэнсэй, добро пожаловать!

Со стороны сада входит пастор.

Пастор. Я вижу, вы готовитесь к переезду. И тетушка помогает?…

Тетушка. Хорошая погода, не правда ли?

Пастор. Да, все эти дни погода стоит отличная. (Отвечает на поклон Кэнскэ, который возвращается, вытирая платком руки; потом обращается к Сэцуко.) Как отец?

Сэцуко. Спасибо, он сказал, что сегодня чувствует себя хорошо.

Пастор. О, а вот и он.

Появляется Кадзуо, толкая перед собой коляску, в которой сидит Умпэй.

Вам с каждым днем все лучше. И цвет лица хороший.

Умпэй (исхудавший,

осунувшийся, с отсутствующим взглядом). У-у-у, д-д-да. (Бормочет что-то нечленораздельное.)

Кадзуо. Как дела в церкви?

Пастор. Благодарю вас… Да, кстати, недавно нас посетил Кимура-сан из церкви Исиномаки, говорил, что у них тоже намного возросло число верующих.

Кадзуо. В последнее время церковь процветает. Почему, интересно?

Пастор. Это, знаете ли, результат общих душевных переживаний.

Кэнскэ. После маньчжурских событий [6] народ все время в напряжении.

Пастор. Это естественно. Левое движение уже совсем бессильно [7] … А эти события заставили людей критически оглянуться на самих себя…

6

Речь идет об оккупации северо-восточных районов Китая в 1931 г., где японцы в 1932 г. учредили марионеточное государство Маньчжоу-го и расквартировали свою Квантунскую армию.

7

Одновременно с оккупацией Манчжурии правительство приступило к «умиротворению тыла», иными словами, обрушилось с массовыми репрессиями на прогрессивное движение в стране.

Кэнскэ. Если эти события приведут к улучшению экономической конъюнктуры, будет прекрасно.

Кадзуо. Я думаю, так и произойдет… Да вот, например, как, по-твоему, сколько стоит сейчас акция текстильной фирмы Тохоку?

Кэнскэ. Я слышал, что они стали поставщиками армии.

Кадзуо. В том-то и дело. Можно подумать, что эту жалкую фирму взял под свое покровительство бог удачи… Одна их акция стоит сейчас шестьдесят пять иен!

Кэнскэ. Шестьдесят пять иен?!..

Кадзуо. Да. А когда отец продал фирму, цена акций была всего лишь восемь иен. Просто ирония судьбы!

Кэнскэ. Да, прискорбно, очень прискорбно…

Кадзуо. Если бы только это… Говорят, предприятие расширяется, нанимают рабочих. Причем только временных, главным образом детей… Ты, наверно, знаешь, что во время той забастовки я от имени отца вел переговоры с новым главой фирмы и мы условились с забастовочным комитетом, что уволенных будут принимать на работу в первую очередь. Однако нынешние директора полностью игнорируют этот пункт.

Умпэй. Ун… ун… (Что-то пишет пальцем в воздухе.)

Сэцуко (глядя на его палец). Так… так… (Пастору.) Сэнсэй, он просит вас отведать вот это. (Подает тарелку с инжиром.) Из тетушкиного сада.

Пастор. Ах, какая прелесть!

Тетушка. Только что собранные…

Пастор. М-м, как вкусно, просто объеденье…

Сэцуко уходит.

Кэнскэ. Будь хозяин здоров, он сам уладил бы все дела. Пусть даже акции фирмы упали тогда в цене, за недвижимое имущество можно было выручить двести, а то и триста тысяч иен, а так все пошло кредиторам.