Крах

Хисаита Эйдзиро

Харуко приносит портфель. Тоедзи идет к выходу. Остальные его провожают. Слышно, как отъезжает машина.

Тем временем проснувшийся Кавасаки ползком добирается до стола и пьет воду из кувшина. Как только все возвращаются, он снова притворяется спящим.

Тетушка. Может, его разбил паралич? А ведь он еще не так стар…

О-Маки, вдруг что-то вспомнив, поспешно идет направо, но тут же останавливается, сообразив, что

все равно уже опоздала. Она в смятении.

Сэцуко. Что случилось, мама?

Харуко. Забыли о чем-то сказать Тоедзи?

Тетушка. Тоедзи? Так ведь он же уехал…

О-Маки (после небольшой паузы обращается не то к Сэцуко, не то к Харуко). Вызовите по телефону гостиницу курорта Наруго, пятнадцать.

Харуко. Сейчас позвоню.

Сэцуко. Зачем, мама?

О-Маки. Очень странно! Чтобы Тоедзи сам предложил ехать…

Сэцуко (вспоминает недавний разговор Тоедзи и Харуко и невольно содрогается). А-а, в самом деле…

Тетушка. Как-никак родной сын… Болтать-то он болтает, но в такую минуту…

Возвращается Харуко.

(Переводит разговор на другое.) Что поделаешь, Умпэй-сану пришлось немало поволноваться. Давеча на нем лица не было.

Харуко. Что же это с ним произошло?

Звонит телефон.

Кажется, телефон. (Встает, но О-Маки ее опережает.)

Сэцуко растерянно смотрит в пространство.

Занавес

Действие четвертое

Поздняя осень следующего года. Погода ясная. Дом тот же, что и в предыдущем действии, только с противоположной стороны. Справа, впереди – веранда, в глубине – уже знакомая нам большая комната. За верандой – тент от солнца, под тентом – плетеная мебель, стол и несколько стульев. На веранде – упакованные вещи. Печальные лучи вечернего солнца освещают обрывистый берег вдали.

Рабочие-грузчики вносят упакованные вещи, складывают на веранду и уходят. Появляются, беседуя, О-Маки и Кэнскэ.

О-Маки. Вы так быстро все устроили. Спасибо.

Кэнскэ. Не стоит благодарности.

О-Маки. Удалось встретиться?

Кэнскэ. Да, он согласился на вашу цену с большим трудом.

Садятся под тентом.

(Достает из портфеля бумаги.) Вот контракт.

О-Маки (берет контракт, пробегает глазами). Тридцать пять тысяч иен…

Кэнскэ. Он человек ловкий и прижимистый.

О-Маки. Что ж, неплохо… Нелегко вам, наверно, пришлось. Кэнскэ. Клиент даже растерялся – сам толком не знает, что

ему делать с этой гостиницей, как нищий, которому вдруг коня подарили… так что, я полагаю, он остался доволен. О-Маки. Он что-нибудь говорил?

Кэнскэ. Да, сказал, что иметь вместо дачи гостиницу на горячих источниках совсем неплохо…

О-Маки. Но ведь он тоже коммерсант…

Кэнскэ. А потом спросил без всяких обиняков, не соглашусь ли я стать управляющим в этой его гостинице, разумеется, на выгодных для меня условиях.

О-Маки (смеется). Надо было согласиться и повести дело так, чтобы он прогорел.

Кэнскэ. И через год отдал этот отель задаром? (Смеется. Меняет тон.) Но вот, госпожа, что касается известных вам акций цементной фирмы, так мне сообщили, что в этом году ликвидировать их невозможно. И посоветовали, пока цена на них низкая, придержать бумаги и посмотреть, как сложится ситуация.

О-Маки. В самом деле?

Кэнскэ. Мне это стало известно от одного моего старого друга, администратора в маклерской конторе. У меня нет оснований ему не верить.

О-Маки. Поступайте по своему усмотрению, я думаю, все будет в порядке… Спешки никакой нет, так что…

Кэнскэ. Ага, понял.

О-Маки. Если со временем сможете получить за них хорошую цену, я вас отблагодарю.

Кэнскэ. Ну что вы, зачем, я не нуждаюсь ни в какой благодарности. Да, госпожа, я недавно в гостинице видел Тоёдзи-сана…

О-Маки. Тоёдзи?!.. Приезжал небось клянчить деньги?

Кэнскэ. И деньги тоже, но, кроме того, он задал мне трудную задачу.

О-Маки. Это еще какую?

Кэнскэ. «Ты, наверное, спрятал портфель отца», – заявил он и не хотел слушать никаких возражений. Все расспрашивал о той ночи, когда у хозяина случился удар… «Не может быть, – говорил он, – чтобы отец приехал сюда без портфеля. Ты сговорился с матерью и обделал это дельце».

О-Маки (изменившись в лице). Как это он пронюхал? А об акциях он тоже упоминал?

Кэнскэ. Нет, об акциях ему, видимо, ничего не известно. Но, похоже, он что-то подозревает. Помните, госпожа, в ту ночь вы мне звонили и Тоёдзи-сан, узнав об этом…

О-Маки. Так… Ну ладно. Это не важно. Что бы он ни говорил, все отрицайте.

Кэнскэ. Само собой.

О-Маки. Ну что за человек! Всегда какие-то гадости на уме… (Встает.) Как бы там ни было, деньги на гостиницу я вам дам. Тетушка приехала очень кстати.

Кэнскэ. Ах вот как? Тогда немедленно и приступим… Зарегистрировать купчую сегодня вряд ли удастся, но в ближайшие дни мы все оформим.

О-Маки. Спасибо. Сколько я вам хлопот доставила!

Кэнскэ. Ну что вы! При одной мысли, что я – хозяин гостиницы, хотя бы лишь номинально, сердце от радости готово выскочить из груди.