Крамаджен
Шрифт:
Ман-Рур, облаченный в накидку с символами рода Мит-Ану на спине двигался в составе небольшой свиты Старшей Жрицы по коридору подземного города. Сегодня он впервые взял в руки оружие — короткий меч, который теперь висел у него в ножнах. Старшую Жрицу сопровождали несколько телохранителей, парочка молодых младших жриц, девчонка-служанка, а так же еще несколько фаворитов Мит-Ану, выполняющих роли сопровождающих лиц. Ман-Рур не знал этих молодых иругами, среди которых были и младшие воины и жрецы, как и он сам, но ему нечего было делить с ними. Ревновать их к хозяйке было глупо, равно как и выслуживаться перед ней. Все они прекрасно понимали, что, по сути, являются собственностью Старшей Жрицы, и подобное положение дел еще может круто обернуться для
Они двигались неторопливо и степенно, и Ман-Рур уже давно чувствовал легкие, едва ощутимые потоки свежего воздуха, идущие им навстречу. Судя по этим воздушным течениям это было нечто большее, чем просто вентиляционные шахты. Вместе с ними по коридору двигались и другие процессии аристократии здешних поселений. Каждая группа держалась обособленно, и свиты из разных сопровождений не приближались друг к другу.
Ман-Руру ранее не доводилось бывать в этой части подземного мегаполиса, но он знал примерное расположение туннелей. Они все сходились к единому в этих краях центру, следуя из нескольких крупных поселений иругами. В самом центре этих пересечений находился древний амфитеатр. Множество иругами двигалось вперед, по полутемному коридору подземного мегаполиса, чтобы собраться именно там. Ман-Рур слышал о том, что это место не посещалось уже очень давно, и что раньше там располагалось место для показательных выступлений, казней провинившихся аристократов, гладиаторских боев и объявления вестей, касающихся всех иругами. Но до следующего крупного праздника было еще три зимы, и Ман-Рур, как и множество других иругами недоумевал о причине подобного сбора большинства жителей местных поселений. Как казалось ему, даже Мит-Ану, как и другие Высшие Жрецы и Жрицы, и Старшие Воины не имеют понятия, для чего было объявлено о всеобщей сходке.
Ман-Руру не нравилось напряженное выражение лиц многих высокопоставленных особ, которых он видел по пути к амфитеатру. В атмосфере стояло напряжение, и пока что молодому жрецу не оставалось ничего, кроме как набраться терпения и ждать развития событий. Однако навязчивые мысли о слухах, которые он слышал не давали ему покоя.
«Новая война… Этого не может быть. У Царицы нет веского повода, чтобы бросить нас на север».
Повод для нового вторжения оправдывал любые жертвы. Ман-Рур, наблюдавший в свое время за ходом Великой войны, видел это. Жизни миллионов иругами не значат ничего в сравнении со священной целью всех иругами — уничтожить белокожих захватчиков.
Вереница из небольших групп иругами следовала все дальше и дальше, двигаясь вперед по плохо освещенному газовыми светильниками коридору. Наконец впереди забрезжил слабый свет, и Ман-Рур сумел различить, что коридор, тянущийся единой прямой линией еще несколько сотен метров выводит наружу. Дышать стало гораздо легче, и каждая группа иругами, достигающая этого участка, неизменно прибавляла скорость шага, спеша как можно скорее достичь открытого места.
Мит-Ану и ее свита вышли на открытое место. Коридор здесь выводил на дно огромной впадины, и Ман-Рур, поднявший голову, увидел, что стены пещеры вначале почти сходятся над их головами, но потом расширяются, образуя круглый проем значительных размеров в потолке этой пещеры. Через этот проем око Кэрэ-Орены беспощадно заливало яркими лучами самый центр амфитеатра.
«Мы на дне огромной ямы», подумал Ман-Рур, оглядывая зрительские места, представляющие собой древние каменные скамьи, которые исполинскими кольцами опоясывали центр амфитеатра. Пожалуй, здесь могло разместиться несколько тысяч иругами, и Ман-Рур подивился этому невиданному доселе зрелищу. Большая часть мест уже была занята другими иругами, прибывающих сюда из нескольких других примыкающих к амфитеатру коридоров. У стен и у входов в коридоры было множество воинов, похоже, собравшихся здесь заранее.
— Идем, —
Им пришлось преодолеть еще немало ступеней, прежде чем они достигли свободных скамей, усевшись где-то в средней части рядов. Ман-Рур сел на скамью между еще одним фаворитом Старшей Жрицы, которого звали Агрэ-Кер и ее телохранителем. Вокруг царила давящая тишина, не было слышно голосов переговаривающихся иругами, только приглушенные звуки шагов и шорох одежд. Иругами молчали, когда занимали свои места, и молча же ждали, что будет дальше. Ман-Рур, осторожно осмотревшись, бросил взгляд на самый центр амфитеатра. Там располагалась сцена, круглая и плоская, ярко освещенная солнцем. Своим цветом она напоминала Ман-Руру старую кость и какой-то древний алтарь для жертвоприношений. Он так же приметил и узкий длинный проход, ведущий промеж скамей к сцене от чернеющего прямоугольно проема, расположенного среди скамей.
Они прождали еще не менее часа, ожидая, когда амфитеатр заполнится все прибывающими и прибывающими иругами. Тем, кому не хватило мест, пришлось стоять наверху, возле входов в коридоры, по которым они прибыли сюда.
Вскоре из проема показались фигуры, и все внимание собравшихся в амфитеатре теперь было приковано к ним. Ман-Рур смотрел, как по проходу, между скамей идет худой и сутулый иругами в черно-красной накидке и с большим рупором в руке. По рядам прокатился ропот и приглушенные голоса, и эта волна вскоре докатилась и до мест, где расположились Мит-Ану и ее свита.
— Кру-Вил, — шептались иругами. — Это Кру-Вил…
Ман-Рур хотя и не сразу, но вспомнил это имя. Один из знаменитых вестников, прибывший из Эша, столицы иругами.
«Гонец из Эша. Это значит, что причина, по которой мы собрались здесь, не просто важная. Она затрагивает судьбы всех иругами. Превеликая Кэрэ-Орена, неужели и впрямь война?!»
Ман-Рур смотрел на приближающегося к сцене посланника. До него было несколько десятков метров, и со своего места он мог видеть необычное облачение Кру-Вила, как тускло блестят его оранжевые глаза, и как его голову закрывает капюшон, а лицо — платок с символом древнего священного города иругами. Следом за Кру-Вилом следовали два крепких и рослых иругами, очевидно, воинов. Они осторожно несли большой тусклый кристалл в небольшой оправе, которая охватывала этот предмет в нижней части и имела три ножки.
«Носитель мудрости!» догадался молодой жрец, разглядывая старую вещицу о которой он только слышал, но еще никогда не видел. Теперь он чувствовал, как в рядах сидящих иругами растет напряжение и волнение. Вид Кру-Вила и того, с чем он прибыл сюда, где собрались тысячи иругами, могло заставить волноваться кого угодно, кто понимал толк в таких вещах.
Кру-Вил поднялся по ступеням на сцену, озираясь по сторонам и оглядывая собравшихся здесь, скользя глазом по разодетым богачам и их свите, словно бы вестник искал кого-то в этой многотысячной толпе. Он обернулся на своих помощников, когда они со всеми предосторожностями подняли кристалл по ступеням и бережно поставили его рядом с ним.
Кру-Вил повернулся к собравшимся, опуская платок с лица и поднося ко рту рупор:
— Приветствую, приверженцы! Я, вестник и бегун священного города Эша — да святится имя Кэрэ-Орены!..
— Да святится имя Кэрэ-Орены! — повторил весь амфитеатр. Голос Ман-Рура растворился в этом огромном хоре, став его частью, и осознание этого произвело на него неизгладимое впечатление.
— …Явился сюда с единственной вестью! — закончил Кру-Вил, делая короткую паузу, чтобы чуть передохнуть. У него был сильный, мощный и красивый голос, и рупор усиливал его многократно, однако ему все равно приходилось громко кричать свои слова, чтобы их услышали абсолютно все, кто находится здесь.