Красный бархат
Шрифт:
— Что ж, я не против стать альфонсом. Перееду к тебе и начну проводить время в зале днём, пока будешь работать. Ты же оплатишь мне абонемент, милая?
— Ужасно. Ещё скажи, что начнешь фотографировать свои кубики в зеркале и отвечать сердечками на комментарии поклонниц, — смеюсь, представляя Руслана в положении маленькой собачки, которой можно в любое время похвастаться перед подругами. Хорошо, что эти мочалки мне никогда не нравились — собаки, не подруги. Да и из близких знакомых у меня одна
— Найду среди них вариант побогаче и свалю, выпросив у тебя прощальный подарок.
— Пинок под зад если только, — забавно болтать с Русом вот так: легко и без всяких подтекстов.
Обычно говорят, что идеальная женщина должна быть и потрясающей любовницей, и хорошим другом, а мужчину рисуют добытчиком и опорой. Это, конечно, хорошо, но мы бы тоже не отказались от человека, с которым можно от души посмеяться и съесть здоровенный кусок пиццы — в моём случае сточить оставшиеся печеньки и теперь гладить выпирающий живот.
— Если серьёзно — во сколько тебя забрать? — Руслан выдыхает, а я начинаю чувствовать усталость на том конце провода. Пора сворачиваться, потому что я тоже начинаю засыпать.
— Не надо, доберусь сама. В доме родителей никогда не бывает точного времени выезда. Поеду вместе с братцем. Может, попрошу таксиста остановить в каком-нибудь безлюдном месте и за дополнительную плату помочь мне с телом, — нет, всё-таки как же меня бесит этот засранец. Вот надо ему было всё растрепать — мама теперь не успокоится и каждый день будет звонить мне с расспросами.
— Действуй осторожно. Свидания в следственном изоляторе — тот ещё отстой.
— А ты откуда знаешь?
— Спокойной ночи, птичка.
— Приятных снов.
На автомате отвечаю. Руслан сбрасывает вызов, а я думаю над его последними словами.
Изолятор?
Глава тридцать пятая. Кира
Успокаиваю себя тем, что Руслана могли задержать ещё подростком за какое-нибудь мелкое правонарушение. Кто из нас не чудил?
Ну, возможно, такие и найдутся, но я точно купалась в фонтане после своего выпускного в университете с одногруппниками, а потом нас всех дружно вылавливал оттуда патруль с погонами, с которым — слава общим усилиям, подвешенным языкам и парочке крупных купюр — удалось договориться, чтобы нас не забирали за нарушение общественного порядка.
Бутылки с шампанским мы тогда стыдливо прятали за спинами.
Утром я едва могу запихнуть в себя небольшую порцию воздушного омлета с ветчиной, потому что родители просто не выпускают меня из-за стола «голодную».
Джинсы всё-таки застегнулись, но пуговица навязчиво давит на живот. Приходится даже выпустить футболку и расстегнуть её, потому
Я не буду есть сорок восемь часов. Минимум.
До города добираемся на такси. Я пытаюсь сунуть Тоше свою часть оплаты, но он делает такое строгое лицо и засовывает деньги обратно мне в карман сумки, с важным видом заявляя, что это на мороженое. Ладно, придётся купить себе целый ящик.
Дома я быстро переодеваюсь во что-то свободное, закидываюсь таблетками от тяжести в животе и пишу сообщение Руслану. Я собираюсь заглянуть на объект лично и предлагаю ему присоединиться ко мне, чтобы, собственно, убедиться — всё идёт по плану.
Я приезжаю первой. От Руслана приходит сообщение — он немного задерживается. Решаю не ждать его и подняться на нужный этаж, где меня приветливо встречают работники и предлагают чай в пластиковом стаканчике.
Отказываюсь, шучу о том, что провела вчерашний день с родителями и теперь мне срочно нужно приводить в форму себя. Угощаю их домашними пирожками, которые мамуля засунула мне с собой, хоть я и пыталась уехать налегке. Просто поверьте — согласиться было куда проще.
— Кира Валерьевна, отойдём. У меня тут несколько слов по материалам.
Олег Николаевич — главный в их бригаде — отзывает меня в сторону и рассказывает о маленькой проблеме. Они недооценили неровность стен и провалились с необходимым количеством материала.
Я легко соглашаюсь съездить за несколькими мешками и привести их вечером, потому что доставка возможна только через несколько дней, а им не хотелось бы отвлекаться от работы. Мне не сложно. Я даже не собираюсь идти и проверять этот рельеф на стенах, потому что доверяю им полностью в этом деле.
Руслан появляется минут через десять — какой-то слишком возбуждённый и растрёпанный. Я сразу замечаю, что он странно сжимает руку и трясёт кистью. При ближайшем рассмотрении обнаруживаю сбитые костяшки пальцев со свежими следами. Даже кровь ещё не успела запечься.
— Ты со всеми своими партнёрами подобными методами договариваешься? — улыбаюсь, пытаюсь разрядить обстановку, потому что мужчина всё ещё напряжен. Прошу у рабочих аптечку и осторожно обрабатываю Руслану руку, не обращая внимания на его попытки отмахнуться.
До чего упрямый, а.
— Упал неудачно.
Я всегда придерживалась одной позиции. Уж если берёшься врать — делай это качественно. Где другие последствия? Порванные брюки, жалобы на рабочих, которые хреново положили асфальт, потому что там действительно есть место, где можно полететь носом вперёд? В конце концов, хотя бы следы пыли на костюме. Или он ниндзя, который если и падает, то в позу для отжиманий, упираясь только на одну руку?
— Я, конечно, могу сделать вид, что поверила в это бессовестное враньё, но мне очень-очень обидно, — делаю такое печальное выражение на лице, что Руслан даже нервно сглатывает. То-то же. — Очень, — добиваю, запечатав свежие раны на ладони широкой повязкой на клейкой основе, и отхожу в сторону, принявшись собирать аптечку в первозданный вид.