Красуля

Карасик Аркадий

Бабка Евдокия выбежала в коридор мелкой рысью. Она ни за что не упустит такого клиента, не подойдет Ленка — сама ляжет. Вот только цену заломит такую, что придется лечить Жетона от заикания. Возвратилась с толстой девахой. Ноги — будто колонны Большого театра, груди рвут тельняшку. Если не все девяносто, то килограммов восемьдесят — с ручательством.

— Подойди ближе, толстуха. Побазарим.

Ленка опасливо приблизилась. Многотрудная жизнь вокзальной проститутки, потом — уличной, откуда бабка Евдокия сманила ее к себе поварихой, научила телку бояться

мужиков. Толстых и тонких, ласковых и грубых, интеллигентных и матерщинных.

Босс, сыто рыгая, ошупал ее прелести, похлопал по пышному, будто у кобылы, задку. Загоревшись, бесстыдно полез за пазуху.

— Иди, крошка, готовься. Сейчас изобразим с тобой миниземлетрясение…

Бабка Евдокия одобрительно кивала и довольно улыбалась. Слава Богу, сегодня ей не придется подменять свой «личный состав». В том, что Ленка сработает как надо — ни грамма сомнений, баба опытная и сообразительная, знает, где бывает сладко, а где — горько. Обещанные ей за Жетона полсотни баксов на земле не валяются, в мусоре не находятся…

Утром босс и его водитель встретились в гостиной. Жетон вроде похудел, Водила вообще качался на подгибающихся ногах.

— Ну, как, понравились мои девочки? — ревниво спросила бабка Евдокия. — Может быть и этим вечерком заглянете?

— Ты что, вобла замороженная, решила меня спровадить на тот свет! — заорал Жетон. — Это не девка — слон в юбке, пока доберешься до самого того места — потом изойдешь. У ней что — температура? Прыгал, будто на вулкане… Сказала бы заранее — взяли бы одну на двоих.

— Отдохните, покушайте, — спрятала довольную улыбку Евдокия. — А вечерком — милости просим… Не понравилась Ленка — Клавка постарается.

— До вечера еще дожить нужно, — поскучнел Жетон, доставая из кармана пухлый бумажник. — Во сколько оцениваешь паршивую жратву, отвратное пойло и «вулкан» вместе с «туберкулезницей»?

Евдокия засмущалась. Так с ней всегда при расчете — будто стыдится запрашиваемой суммы. Но никогда не отступает, ни на одну тысячу не снижает «прейскурант».

Услышав во сколько ему обойдется «отдых для состоятельных мужчин», Жетон утробно икнул и вытаращил на хозяйку борделя водянистые глаза. Может быть, он ослышался или бабка Евдокия оговорилась? Пригласить в машину вокзальную проститутку не старше четырнадцати годков обошлось бы в сотню раз дешевле.

Но торговаться не стал, выложил требуемую сумму. Про себя поклялся: впредь прежде, чем звонить в колокола, будет заглядывать в святцы. Если, конечно, выберется невредимым из-под Дмитрова.

Ровно в восемь утра черное «ауди» отчалило от борделя… * * *

Когда подполковник выходил к ожидающей его «волге», в холле столкнулся с давним своим приятелем, вместе с которым не раз учавствовал в операциях. Однажды, даже спас его от бандитской пули. Позже служба развела друзей по разным отделам, но взаимная приязнь сохранилась.

Проходя мимо Купцова, майор внятно, почти не разжимая губ, прошептал.

— Тебя пасут. Будь осторожен.

Четыре слова, всего четыре, заменили длительный монолог, в котором — прелупреждение,

тревога, озабоченность. А для Сергея Тимофеевича — грохот трубы архангела, вызывающий его на Страшный Суд. Значит, все же зацепили «внутренники», принялись разматывать старательно замотанный клубок. Что же делать, как выскользнуть из рук «следопытов» с минимальными потерями?

Впрочем, если его не взяли до сих пор, то не возьмут и сегодня. А когда он возвратится с места разборки, будет время поразмыслить и что-нибудь придумать.

Не изменив внешний вид добросовестного служаки, спешащего скорей выполнить задание руководства, Купцов подошел к «волге». Водитель включил двигатель, но подполковник жестом остановил его.

— Вы свободны. Поеду один.

Сержант не удивился, начальник частенько сам рулит, значит, так нужно. Они с Купцовым служат не в банке и не на плодоовощной базе — в уголовке, где всякое случается.

Втиснувшись в плотный поток машин, Сергей Тимофеевич внимательно оглядел автомобили, следующие позади и по сторонам. Ничего подозрительного. Множество, ставших привычными, иномарок, «волги», редко — частники на «жигулях» и «москвичах». Иногда попадаются, тоже превратившиеся в «иномарками», «запорожцы».

Не станут же следить за ним из кабины автофургона либо самосвала? До подобной самодеятельности «внутренники» еще не докатились.

Впереди тоже чисто. Разве только черная «волга» излишне лихачит, перепрыгивая с полосы на полосу, подставляя уже помятый задок. Будто демонстрирует свою безнаказанность. Остальные участники дорожного движения ведут себя мирно и законнопослушно.

Вряд ли станут топтуны выпендриваться, основной закон их поведения — быть в тени, не высвечиваться.

На всякий случай Купцов припарковался рядом с табачным ларьком. Вдумчиво выбирал сигареты, одновременно, проверялся. Слава Богу, черная «волга» промчалась мимо. Зато свернул зеленый «жигуль». И тоже припарковался, едва не ударив бампфером машину Купцова.

Из— за руля выбрался парень в голубой безрукавке.

— Подскажите, как проехать на кольцевую?

Купцов охотно помог — подробно рассказал, куда ехать, где повернуть, где развернуться. Говорил, а сам изучающе разглядывал автолюбителя. Ничего особенного — добродушное лицо русака, с вьющимися русыми волосами и голубыми глазами. Припухшие губы затаили добрую улыбку. Он может быть и оператором котельной, и младшим научным сотрудником. А вот на топтуна не походит. Как говорится, не тот ранжир, не та масть.

Поблагодарив, парень сел в свой побитый «жигуль», резко развернулся и вписался в поток машин.

Подполковник долго мотался по московским улицам и переулкам. Город он знал отлично, поэтому старательно заметал следы. Используя известные ему проездные дворы и малозаметные проезды. Убедившись, что за ним никто не следит, выбрался на кольцевую и помчался к повороту на Дмитровское шоссе. Поглядывая на часы, наращивал и наращивал скорость. Время подпирало, прибыть к знакомой поляне желательно загодя, до появления Наденьки.